«Потеряшка»: новый рассказ Каси Кустовой из цикла про москвичку Яру

Все лето мы публиковали истории современной писательницы Каси Кустовой из жизни вымышленной модной москвички Яры. С июня успели выйти рассказы «Булки», «Ресторанобесие», «Жаннет» и «День безработных». Настала очередь последнего текста из цикла — «Потеряшка» — о нелегких школьных буднях сына Яры Ванюши.

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь. В родительском чате повышенная активность. Выключить уведомления Яра не может, потому что там иногда появляется важная информация. Нет, такую важную информацию, как про прививки или изменения в расписании, сообщает учительница в специальном закрытом канале. В чате «1Б родители» обсуждают, кто что потерял, кто кого обозвал дураком на перемене, сколько денег собираем на нужды класса и что заказываем на «ВэБэ» в качестве подарка учителю или именинникам. Естественно, главный источник конфликтов — это подарки. Смысл поговорки «Сколько людей, столько и мнений» раскрывается всецело в родительском чате. Договориться о том, что кому дарить от класса, невозможно.

Перед первым сентября родители, еще толком не познакомившись друг с другом, успели вдрызг разругаться из-за цветов. Одна женщина с юзернеймом VALE4KA орала на других родителей капсом: «КАКОЙ СМЫСЛ В ЭТИХ ЦВЕТАХ??? ЧТО ОНИ ПРОСТО ТАК СТОЯТЬ ВЯНУТЬ БУДУТ????» И активно продвигала участие в благотворительной акции «Дети вместо цветов». Яре все время хочется сказать «Дети против цветов» — как «Пчелы против меда» или «Рокеры против наркотиков». Сторонников акции нашлось немало. Яра думает, что все они, наверное, чувствуют себя офигенскими супергероями, жертвуя раз в год деньги в детские дома (в остальное время забывая про их существование). Уж детские дома в Москве, думает Яра, донельзя оснащены всем необходимым, и у детей есть все, кроме внимания и тепла. Зато у маленькой сухонькой старушки-учительницы вместо заслуженных цветов на первое сентября будет задроченный огрызок из списанных кустовых роз за тысячу рублей, который коллективно заказали родители, чтобы не приходить совсем уж с пустыми руками. Яра негодует и покупает у флориста красивый компактный букет за четыре с половиной. Говорит Ванюшке: «Подаришь Елене Алексеевне». Первого сентября только один Ванюшка был со своим букетом. Яра ловит негодующие взгляды и думает: «Почему в любом коллективе я всегда против? Баба-яга против».

— Мы 58 кг принесли.

— Мы 15, я думала, я Геракл.

— Мы 20.

— Мы 7.

— А вот в 1А один папа 210 кг привез.

Яра пробегает глазами по сообщениям. Все понятно: в чате макулатуробесие. Яра вздыхает, закатывает глаза и отвечает на последнее сообщение: «Откуда люди столько берут? Они что, в типографии работают? Мы начали копить за две недели до сбора и собрали всего 4,5 кг».

Даже эту перевязанную пачку картона, готовую развалиться в руках, Яра утром еле дотащила до школы, чертыхаясь. В переполненном трамвае люди смотрели на нее с агрессией, потому что крупногабаритная коробка из-под журнального столика мешала проходу. И это еще не говоря о том, что ради сбора макулатуры Яра опустошала чужие почтовые ящики в подъезде, какие были не заперты на ключ, трясясь, что войдут соседи и застукают ее за этим занятием.

— Что-то вы мало совсем. Вот мы уже с сегодняшнего дня на весенний сбор начали копить.

— Мы каждую тетрадку откладываем, каждую бумажку. И бабушку просим.

— Мы за полгода 20 кг скопили. Но нас летом не было два месяца, поэтому вычитается.

Яра не понимает, почему она должна полгода копить мусор на балконе. Ванюшка выходит из школы невеселый: они принесли меньше всех килограммов макулатуры, и 1-й «Б» занял только третье место. А ведь традиционно класс Елены Алексеевны побеждал в соревновании.

— Все из-за нас! — кричит Ванюшка расстроенный, а глаза на мокром месте.

— Ну знаешь что, дорогой! — Яра повышает голос, а потом обрывает на полуслове, потому что сын начинает плакать. — Почему это так важно?

— Потому что чем больше макулатуры собрал, тем больше деревьев спас, — отвечает Иван.

«Это так не работает», — хочет ответить Яра. Но говорит:

— Ладно, давай не будем выбрасывать бумажные пакеты из доставки.

Когда похолодало, Яра поняла, какое это западло — стоять полчаса у крыльца школы. Потому что Ванюша — копуша. Все родители уже повели своих отпрысков домой, а Яра все еще стоит во дворе. Одна как столб посреди степи. Наконец сын выходит на крыльцо — раздетый, а физиономия снова перекошена от рыданий:

— Я потеря-я-ял!

— Господи, что на этот раз?

Быть первоклашкой-потеряшкой — это норма. Потеряшек в школе немножко ругают, но на самом деле все их жалеют. Даже завуч помогает им в поисках, а охранник впускает мам, чтобы те тоже подключались. Для потеряшек в раздевалке поставили два больших контейнера, подозрительно похожих на мусорные. Копаться там не очень приятно — будто в настоящей мусорке. Контейнеры бездонные, а наполнены они всегда доверху чужими, грязными, перемешанными друг с другом вещами. Если вещь сгинула в контейнере для потеряшек, значит, она сгинула насовсем. Так, по крайней мере, решила для себя Яра. Ей проще купить Ване новый шарф или варежки, чем рыться в этом вонючем контейнере.

Ванюшка потерял в школе свои зимние штаны. Он называл их «болоньки». Как будто это две маленьких собачки. Или маленькая порция спагетти болоньезе из детского меню. Ваня не знал, как правильно пишется название этих штанов. «Болоньевые», «болониевые», «болоневые». Или вообще «баллоневые» — потому что пузырились на нем как два баллона. Поисковик понимал, что от него хотят, и выдавал ссылки, где можно купить такие штаны, по всем возможным запросам. Яра все же докопалась до правды: правильно — «болоньевые», от города Болонья, где впервые изобрели синтетическую водонепроницаемую ткань. Значит, штаны и спагетти — реально родственники. Хотя, казалось бы, что общего между ними?

Ванюшкины «болоньки» имели опознавательный признак — наклейки на коленях с маленькими горами Фудзи. Потому что коленки быстро протерлись, но недостаточно, чтобы покупать мальчику новые штаны. Ванюшка знал, что Фудзи — это гора в Японии, только теперь вдруг внезапно выросшая посреди Болоньи. Бытовые предметы помогают учить географию — Ванюшка обожал географию и говорил, что мечтает стать географом, когда вырастет.

Ярина мама, бабушка Лилия, которая провожала Ваню в школу, сказала: «У тебя завтра предновогодний концерт в два тридцать, надо успеть домой переодеться, поэтому после школы не задерживайся и, ради бога, ничего не потеряй, как обычно». Но когда изо всех сил стараешься что-то предотвратить, оно часто случается: это называется закон подлости, закон Мерфи или самосбывающееся пророчество. Ванюшка был слишком мал, чтобы знать, как это работает, но этого не знают даже взрослые.

Яра стояла возле школы и поглядывала на крыльцо, сжимая в руке телефон и притаптывая на месте. Приложение «МЭШ» показывало, что Ванюшка еще в школе. Родителей в школу не пускали, и они ждали детей у крыльца, а те махали им из окна. Но все чужие родители уже разошлись, а Яра снова осталась одна. Ждать было не так уж холодно: потеплело аж до плюс трех градусов. А вчера был сильный мороз, и теперь на дорогах и во дворах Москвы творилась невообразимая, почти весенняя каша пополам с гололедицей. Яра сунула телефон в карман и вошла в школу. На пороге ее встретила учительница 1-го «Б» Елена Алексеевна:

— Мы вам машем, а вы не видите, в телефоне сидите. Ищите, мама, штаны.

Яра не знала, что опознавательный признак штанов ее сына — две наклейки с горами Фудзи, потому что в школу Ваню всегда собирала бабушка, а Яра забирала. В семье обязанности были поделены: бабушка готовит, помогает делать уроки и собирает в школу, дедушка учит Ваню дзюдо и водит на тренировки, папа — играет с ним в шахматы и всячески смешит. А мама отвечает за эстетическое воспитание и культурный досуг. Театры, выставки. Выбирает для Вани лучшие книжки и читает с ним. Поэтому Яра превосходно разбиралась в библиотеке Ванюшки и ужасно — в его гардеробе.

Подошла завуч с бровями, похожими на вопросительные знаки, и сказала, что сегодня дети оставили двое штанов. Ванюшка робел перед завучем, потому что она однажды уже отчитала его за потеряшку и сказала: «Тут у нас не детский сад». Однако теперь у него был такой несчастный вид, что завуч разговаривала с ним очень добрым голосом. Яра спросила: «Это не твои штаны?» Ванюшка помотал головой. Яра и завуч спросили хором: «Ты уверен?» Обеим хотелось, чтобы найденные штаны принадлежали Ване, чтобы он надел их и все спокойно разошлись по домам. Но ни одни из штанов Ванюшке не подошли. Яра было попробовала порыться в контейнере для потеряшек, но быстро оставила это занятие. Ведь известно, что, если вещь сгинула в контейнере для потеряшек, она сгинула насовсем. Ванюшка бродил по раздевалке, трогал чужие штаны, словно они чудом могли превратиться в его родные «болоньки», и шептал: «Сегодня самый невезучий день в моей жизни». 

— Прекрати, ради бога! — процедила Яра. — Это просто штаны. Не найдутся — новые купим. Сегодня +3. Зачем тебе теплые штаны?

Есть такая философия воспитания, когда мама дает ребенку самостоятельность, а себе — право на отдых. Называется «ленивая мама», и Яра именно ее и придерживалась. А еще Яра была щедрой. Потерялись — купим. Попу облупим, как сказала бы бабушка Лилия, упрекающая Яру в транжирстве.

— Не хочу новые. Хочу «болоньки» свои.

И заныл на одной ноте так противно: «И-и-и». Давит из себя, как умеет.

— Пошли домой, чтобы успеть собраться на концерт. 

— И-и-и-и…

— Да сколько можно-то! — рявкнула Яра. — Это штаны! Не катастрофа, не трагедия! Ты каждую неделю что-то теряешь! Постоянно!

— Я стараюсь, — пробормотал Ванюшка тоном трагического Пьеро, опустив голову. 

— Плохо стараешься.

Яра подумала, что в этот момент, возможно, она прозвучала как ужасная мать-ехидна, но только дернула плечом. 

— Там, в углу! — громко крикнула завуч с вопросительными бровями.

В углу на скамейке лежали штаны с наклейками на коленках с горами Фудзи. «Эти точно мои "болоньки"», — сказал Ваня сквозь слезы. Завуч, учительница и охранник начали причитать и охать на разные голоса. Как же так, ученик, всю раздевалку перевернули, всех переполошили, а штаны лежали на той же скамейке, где ты их снял. Ванюшка молча натянул свои штаны, а Яра вызвала такси, потому что до концерта оставалось полтора часа, а Ване еще нужно было пообедать и переодеться. Ванюшка побежал к выходу, но забыл на той же скамейке ранец. Завуч всплеснула руками, а Яра нервно хохотнула.

— Че ноешь-то? — сказала она в такси. — У тебя лицо, как будто рыбий жир выпил. Все же нормально. Ты ведь нашел штаны и успеваешь на концерт. 

— Я не ною. Я запоминаю.

— Что ты запоминаешь? 

— Что я плохо стараюсь.

— Ой бл… — вырвалось было у Яры. — Ваня, не расстраивайся, ну, из-за потеряшек. Все нормально. Хочешь, закажем что-нибудь? Крылья, блинчики, роллы?

— Я не хочу расстраиваться, — сказал Ваня. — Я хочу злиться. 

— Злись, когда машина разгоняется, и успокаивайся, когда она тормозит, — посоветовала Яра. — И я так же буду.

Но машина ехала медленно из-за снегопада и талой каши на дорогах, и сильно злиться они не могли. Потом, уже на трамвае, они снова вернулись в школу, Ванюшка на предновогоднем концерте спел с классом песню на английском про плюшевого мишку, а потом они потащились обратно. «Болоньки» снова были на нем, они шуршали в такт его шагам, и он поклялся Яре, что больше точно никогда их не потеряет. 

Но на следующей неделе Ваня потерял в школе шапку. И снова вышел на крыльцо с трагической миной и в слезах.

— Он издевается надо мной просто, — написала Яра Олегу. — Все нервы уже вымотал.

Тот в ответ скинул ей стикер с Еленой Малышевой: «Это норма».

Яра закатила глаза и не ответила. Пошла искать шапку.