«День безработных»: новый рассказ Каси Кустовой — из цикла про неунывающую Яру

В очередном рассказе Каси Кустовой (автора романов «Инцел» и «Стены») ее постоянная героиня, модная москвичка Яра, решает, что устала быть просто женой айтишника — и пробует устроиться на работу. О предыдущих приключениях Яры можно прочитать в других текстах из цикла — «Булки», «Ресторанобесие» и «Жаннет».

Сегодня, 28 января, отмечается Всемирный день безработных!

«Поздравляем всех тех, кому не нужно вставать рано утром, ехать через весь город и проводить весь день в делах и заботах», — читает Яра в новостном канале.

— От души, братья и сестры, — говорит она вслух.

Шестнадцать откликов на вакансии за полтора месяца — почти все отказы. Взяли на работу только в одно место — контору, которая занималась фактчекингом. Написала менеджерка, сказала, что Ярино резюме им понравилось, и спросила, когда Яра готова выйти на работу. «Да хоть сегодня», — ответила Яра.

В тот же миг Яру добавили в рабочий чат и моментально, не тратя времени на обучение, закидали срочными задачами. Контора сотрудничала с государственным СМИ, которое делало карточки с инструкциями, как снять жилье и сделать загранпаспорт. «Какие выплаты мне положены?» — думает Яра и вспоминает недавний фейк про то, что жителям Москвы предложили выплачивать просто так по 20 тысяч в месяц — просто за то, что они москвичи. Жаль, что это слишком сладко, чтобы быть правдой.

Это ее новый рекорд. Первый рекорд был поставлен тремя годами ранее в обувном магазине в ТЦ возле метро. Яра, желающая приносить пользу обществу и не тупеть в декрете, спихнула четырехлетнего Ванюшку маме Лилии и устроилась на подработку продавцом выходного дня. В подсобке напечатали бейджик с ее именем и пришпилили к ее белой блузке, на которой от духоты и волнения тут же в хлюпающих подмышках проступили мерзкие темные пятна. Продавщица Надя научила Яру пробивать обувь по штрихкоду аппаратом, который Яра не знала, как называется, но про себя назвала «пикалка». На экране «пикалки» появлялся адрес коробки на складе. Склад был небольшим, но казался Яре страшным лабиринтом, парижскими катакомбами, где вместо человеческих черепов — коробки с обувью. В торговом зале со всех сторон на нее наплывали люди: «Девушка, а покажите, где у вас скидки», «А такие сапоги тридцать восьмой размер есть?», «А весну уже привезли?» Яра слишком долго искала коробку с тридцать восьмым размером на складе, а потом сдалась и попросила продавщицу Надю ее найти. Надя выудила коробку прямо с того места, где стояла, просто изящно протянув руку, они вернулись в зал, и Надя извинилась перед покупательницей за «долгое ожидание», причиной которого была, конечно, Яра. Покупательница неодобрительно покосилась на Яру, поджав губы, а Яру уже звали из другого конца зала. Но Яра, игнорируя зов, вернулась в подсобку, сорвала с блузки бейдж и швырнула его на стол начальника. В обувном магазине Яра тогда проработала час.

После неудачи в фактчекерской конторе Яра открывает заметки в телефоне и пишет с учетом всего своего небольшого, но печального карьерного опыта визуализацию работы мечты, которая включала удаленку и нетоксичный коллектив. Написав визуализацию для Вселенной, Яра загрустила. Прямо даже качать пресс под музыку не хочется. Сегодня Яра листала старую книгу, которая хранится уже почти тридцать лет, еще из ее детства, и думала о том, что эта книга ее, Яру, переживет. Вещи при бережном обращении вечны, а люди нет. Яра чувствует тепло к маме, к своей семье, чувствует, как плавится от любви к Олегу. Он так много делает для них, что хочется и самой сделать для него хоть что-то. Хочется быть ему четой, что-то из себя представлять, тоже приносить деньги в дом. Тогда она заказала для Олега одежду на свои деньги, вырученные с продажи брендовой сумки на «Авито», хотя сама очень сильно хотела их потратить, потому что ей ужасно тяжело без покупок и быстрого дофамина, который они приносят. А этот увалень еще и разнылся, что ненавидит мерить джинсы, потому что маленькие размеры врезаются в пузо, а большие висят на заднице, стоять в очереди на ПВЗ он тоже ненавидит, и вообще — «есть же одни штаны, порвутся — купим новые». Типичный айтишник, ему совершенно по барабану то, как он выглядит, аж бесит.

Но ничем не заниматься и не приносить пользу в Яриной картине мира было стыдно. Пока она была мамой в декрете — было куда ни шло. Но Ванюшка пошел в школу, Лилия переехала из Истры в соседний дом и взяла внука в оборот, намекая дочери, что как бы она свой главный женский долг выполнила, пора уже начать реализовываться и в профессии. По-настоящему Яра работала в жизни всего раз. Это было молодое и амбициозное глянцевое медиа «Дива», в котором она вела колонку о культуре. Это были чудесные два года. Бесплатные походы в театр и на выставки, коллеги — милые девочки-ровесницы, полная горизонтальность, мемы в рабочем чате и свобода самовыражения. Но в ковид писать стало не о чем, Ярин отдел сократили, а чуть позже схлопнулось и само медиа. Далее Яра написала несколько статей на фрилансе, получила за них копейки, но так больше никуда и не приткнулась. Возможно, дело было в том, что все статьи в «Диве» за Яру переписывала начальница отдела и стиль ее текстов в портфолио разительно отличался. Попутно подрастал сын, и Яра пыталась не потерять себя в малышовом быту. За время декрета Яра фанатично загорелась идеей воспитать Ванюшку мыслящей личностью и полюбила детские книги. Начиная с «Очень голодной гусеницы», она килограммами заказывала дорогие иллюстрированные издания и раздражалась, когда Ваня вместо чтения выбирал уродские корейские мультики.

По работе ей никто так и не ответил, хотя она снова разослала сегодня порядка десяти писем. Ни одно из глянцевых и культурных медиа в ней не нуждается. Яра была готова уже писать хоть про рыболовство, хоть про экстремальный туризм, но и эти ей отказывают. Стыдно не работать, стыдно не прикладывать ни к чему свои навыки и не расти. Есть всегда вариант пойти продавцом в сетевой книжный возле метро, но это ужасно тяжелый физический труд, который выжмет из Яры последнюю радость — не сравнить с написанием текстиков дома в уютном кресле.

Яра выходит из трамвая и как-то слишком долго плутает по дворам. Она рассчитывала, что путь до работы займет меньше времени. В том районе совсем нет никаких кофеен, сплошь одни жилые пятиэтажки. Только стремный гастробар с безвкусной вывеской родом из нулевых. Если ее возьмут, придется либо обедать в нем, либо таскать с собой еду в контейнере. Детская библиотека находится также в жилой пятиэтажке. Ее фасад отремонтирован, библиотека остеклена, и за стеклом виднеются свежеотштукатуренные стены и ровные ряды новеньких стеллажей с пестрыми книжками. Книжки все тоже относительно новые. Впечатление в целом приятное. Яру встречает эталонная гос-тетенька в шерстяной шали и с бирюзовыми серьгами. Но без бублика на голове.

— Ярослава Викторовна? Здравствуйте, очень приятно. Я Валентина Сергеевна, мы с вами утром общались. Присаживайтесь, пожалуйста.

Яра присаживается и улыбается.

— У вас здесь все такое новенькое. Прямо приятно находиться.

— О да, — живо откликается Валентина Сергеевна. — Это мы сейчас в новом здании библиотеки, его ввели в эксплуатацию в прошлом году. Но у нас есть еще второе здание, в четырехстах метрах отсюда. Оно более старое, там ремонт похуже. Вы будете работать два дня там, два дня там. Давайте сразу по вашему резюме пройдемся. Вы работали в журналистике, в медиа и на фрилансе. Общий стаж — три года. А почему вы вдруг решили выбрать такую нетипичную для вас должность?

— Я просто очень люблю читать и особенно люблю детские книги. Мы с сыном много читаем.

— А сколько вашему мальчику?

— Семь. В первый класс пошел.

— Но вы не подумайте, мне мама очень помогает! Она будет водить его в школу, она будет ходить с ним в поликлинику! Я могу спокойно работать!

— Ярослава, а вы замужем? Супруг чем занимается?

— Он айтишник. Старший разработчик.

— Ну понятно. А вот вы в последний раз работали, получается, в 2020 году? А потом, получается, не работали?

— Я была в декрете. Ну и так... Пробовала себя в разном.

— Да, вижу, в литературной школе учились. А вы случайно не писательница?

— Ну так, пишу немного, — Яра смутилась. — У меня вообще-то мечта есть: написать сборник сказок в соавторстве с сыном. Сын, к сожалению, пока интерес к творчеству не особо проявляет. Но читать очень любит!

— Расскажите, что вы читаете. Какие книги вы бы поставили на главный стенд?

Яра наконец раскрепощается и пятнадцать минут вещает про их с Ванюшей самые яркие книжные впечатления.

— Приятно видеть такого продвинутого человека! — хвалит Валентина Сергеевна. — Вижу, что вы реально разбираетесь в книгах и можете консультировать читателей. Я как раз хотела взять женщину примерно вашего возраста. Потому что, ну, знаете, приходят собеседоваться очень пожилые дамы, они не хотят уже ни в чем развиваться, не хотят ни в чем разбираться, хотят просто досиживать свой век и получать оклад.

— Кстати, а что по зарплате?

Яра задает этот вопрос и сама пугается его. Как будто до последнего неприлично спрашивать о деньгах на собеседовании.

— У нас оклад плюс премии. Премии мы вам сразу начислить не сможем. Только после испытательного срока. Но попробую на это время выбить вам доплату. Она небольшая, но уже хоть что-то. Также у нас соблюдается KPI: за его выполнение тоже премии.

— Понятно... А если сам оклад, то сколько?

Валентина Сергеевна нехотя озвучивает цифру чуть выше МРОТа. Яра выдерживает паузу и смотрит на нее ошарашенно.

— Так... Я так понимаю, я же принята на работу? — осторожно спрашивает она.

— Ярослава, эту вакансию, если честно, обещали уже одной женщине. Она должна была выйти на той неделе, но заболела. Должна позвонить сегодня, но почему-то не звонит. Но одного сотрудника нам мало, я хочу звонить начальству и просить расширения в штат. Вы также можете в соседнюю библиотеку позвонить и туда попробовать пройти. Но вы вообще готовы? Вы же понимаете, что творчества в этой работе совсем не будет? А вы, так вижу, человек творческий. Вы можете вообще не работать. Сумка у вас хорошая, да? Для вас библиотечная зарплата — это раз в месяц новую сумку купить. Я уже всех соискателей насквозь вижу: мы в вас вложимся, в обучение, это ведь полноценная учеба, вы с нуля будете постигать профессию. А вы полгода поработаете и от нас убежите. Домой к детям или на какое-нибудь более вдохновляющее место.

— Нет-нет, я никуда не убегу, я точно хочу работать! — Яра видит себя со стороны и ненавидит себя за внезапно кудахтающий тон.

— Ну смотрите, Ярослава. Позвоните мне через неделю, я к тому времени выясню насчет расширения. Вам нужно будет еще пройти собеседование у психолога и тест на компьютерную грамотность.

Из библиотеки Яра выходит в смешанных чувствах. Она ничего не понимает. «Может, — думает Яра, — я все еще тайно хочу, чтобы меня никуда не взяли. Чтобы потом сказать: ну видите же, я пыталась, а судьба такая — не работать. Быть женой богатого айтишника. Быть тупой нереализованной клушей-домохозяйкой. Почему первое звучит нормально, а второе стыдно, хотя это одно и то же?»

Она идет слишком долго по дворам до трамвайной остановки. На улице нехилый минус, все-таки конец января — самый лютый период зимы. Пока она собеседовалась, стемнело. Подъезжает трамвай, Яра садится и растирает шарфом замерзший кончик носа. И вот так вот будет всегда, каждый день? С десяти утра до восьми вечера? А как она будет видеться с Ванюшкой? А как там Олег весь день один? А вот эта мизерная минимальная зарплата, которую она будет получать первые три месяца — она стоит того, чтобы каждый день сорок минут тащиться на трамвае, а потом полчаса плутать по дворам? И будет ли стоить, когда ей начислят премии? Разве можно обрести на эту зарплату финансовую независимость и так ли нуждается в ней Яра?

— Я сочинила стих про работу в библиотеке.

— Ну-ка, — говорит Олег.

— Внимание. ИМЕЛА В РОТ РАБОТАТЬ ЗА МРОТ! Спасибо за внимание!

— Что, шляпа совсем? Не пойдешь? 

— Не пойду. 

— Ну и не ходи, пупуня. Так, зай, сорь, по работе ответить надо, потом расскажешь.

И отвлекается на свой ноутбук.

Яра смотрит на часы: от звонка с приглашением до стишка про МРОТ прошло шесть часов. Но на самой работе она не продержалась ни минуты, потому что даже не начала. Новый рекорд. Яра откидывается на спинку любимого кресла, закидывает ногу на ногу и думает: «А я бы пошла, если б платили побольше». А потом: «Вот так я и не стала матерой женщиной с серьгами из бирюзы. Заказать себе такие на “ВэБэ” по приколу, что ли?»