Поиск

Нагляк, борзота и уличные понты: что можно узнать из вольной биографии рэпера Басты «Чистый кайф»

Нагляк, борзота и уличные понты: что можно узнать из вольной биографии рэпера Басты «Чистый кайф»

Текст: Владимир Завьялов


Лауреат «Национального бестселлера», автор рассказа, экранизированного Сергеем Соловьевым, и текста для «Тотального диктанта — 2020» исследовал биографию Басты. В ней — наркотики, 1990-е, Ростов, братва и немного рэпа, утрамбованные в роман «Чистый кайф». В декабре его представляют на ярмарке Non/fiction.

Нагляк, борзота и уличные понты: что можно узнать из вольной биографии рэпера Басты «Чистый кайф» (фото 1)

На обложке книги — фотография Басты, и происходящее за ней вполне могло бы быть его биографией. Но ровно здесь нужно сделать предуведомление: это не биография Басты. Главный герой — вымышленный персонаж по имени Толик, а все происходящее в романе хоть и укладывается в реальные точки жизненной истории Вакуленко, но достоверность этих сюжетов автор не гарантирует. По-хорошему, в сетевой культуре такой вид творчества называется фанфиком: про реального человека сочиняют истории, не выдирая его из реального контекста. Поэтому относиться к ней стоит соответствующе, не апеллируя к достоверности, и воспринимать строго как художественный роман.

Андрей Геласимов ездил с Бастой на гастроли и внимательно конспектировал истории от лица Вакуленко и его друзей. Правдоподобия тексту прибавляет наличие реальных соратников и коллег Басты в разные годы, которые выведены под своими настоящими именами. Итак, сюжет: в нем с одной стороны — тинейджер Толик, который читает рэп и очень хочет стать известным. С другой — реальность, у которой свое мнение по этому поводу. Дело разворачивается в колоритном Ростове 1990-х с его разгулом криминала, безнадегой, наркотиками и непутевыми толиковыми друзьями. Пожалуй, в этом главная ценность книги, которая убедительно погружает в беспокойные будни. Тут все ужасы, которыми пугает певица Монеточка: копы на милицейских «бобиках» забирают молодых ребят в Чечню, южные братки рвут друг другу жилы на разборках, наркопритоны в сараях, кражи клофелина из больницы, гопники с кирпичами, сироты в монастыре и друзья с катетерами в вене.

«Чистый кайф» описывает не только трудное взросление Толика в Ростове; тут еще три периода: рехаб, завязка и поиск покоя псковском монастыре, а дальше — Москва и первые успехи. В последних эпизодах Толик-суперзвезда попадает в переделку во время гастроей в Германии, где ему встречается старая знакомая. Отдельным пунктиром в книге прочерчена история знакомства и любви героя с будущей женой Юлией.

Едва ли не магистральная тема книги — наркотики. Из-за них Толик попадает на деньги, а вместо турне по ростовским клубам отправляется в псковский монастырь, где мучительно пытается избавиться от зависимости. Одна из сильнейших сцен книги — та, в которой завязавший герой вынужден сделать укол пенсионеру-соседу и в ужасе понимает, что находится в секунде от срыва. Неоднократно в книге звучит фраза: бывших наркоманов не бывает — это навсегда.

Количество рэпа увеличивается к финалу пропорционально уменьшению вредных веществ. Автор рассказывает, как родились ранние вещи Басты «Моя игра» и «Лед», почему из детской дразнилки получилась песня «Папа, Whats’up?» и что придумал Толик-Вася, когда осознал, что перед «Олимпийским» ему нужен хит.

Вполне вероятно, что эти истории додуманы Геласимовым — человеком из другого поколения (он старше Басты на 14 лет) и незнакомым с субкультурой, который попытался вжиться в шкуру русского рэпера и пересказать его опыт взросления через свой. В итоге получилась книга не про хип-хоп, а о том, откуда он вырос, и в этом смысле «Чистый кайф» исследует совершенно иную генеалогию жанра по сравнению с недавним фильмом Романа Супера о Децле. Толик в книжке произносит важную фразу: «Рэп когда-нибудь будет лучше бандитов». И он стал.


Несколько фрагментов 
«Чистого кайфа»

Нагляк, борзота и уличные понты: что можно узнать из вольной биографии рэпера Басты «Чистый кайф» (фото 2)

Короче, треки для бандосов отошли на второй план. Сил на все не хватало. Меня перло от «Моей игры» так, что Вадику приходилось все чаще стоять у двери. Я не хотел работать в наушниках и шумел прилично. Тут еще Майка заехала жить к нам в студию. С родителями поцапалась или типа того. Я не вдавался. Просто сказала, что домой не вернется. З***и, мол, родаки, сидели бы лучше на своей даче. И Дему туда из больницы бы увезли.

Мне было п***й. Главное, что трек звучал все круче и круче. Наркота Клея тут была кстати. Пару раз, правда, переборщил, но в итоге все обошлось. Там на стене над входом висели большие круглые часы, так вот я умудрился однажды взглядом остановить стрелки. А потом опять запустил. Силы не***е во мне проснулись. Однако потом было не до смеха. Во второй раз откусил от солнца большой кусок. Оно, сука, достало висеть за окном. Штор никаких, и в комнате из-за него жара, хоть вешайся. Комп дико перегревался и гудел, тварь, так, что я сам себя не слышал. В общем, разинул пошире хлебало и отхватил жирный кусман. Получилось вроде как месяц, только не из луны. И не ночью.


Нагляк, борзота и уличные понты: что можно узнать из вольной биографии рэпера Басты «Чистый кайф» (фото 3)

В Чечне дело к тому времени шло на спад, но пацанов битых по ростовским госпиталям было еще навалом. Когда мы вышли из перевязочной, у двери их толпилось человек пятнадцать. Ждали своей очереди. У кого рука, у кого нога, у кого что. Перед отцом расступились молча, никто по уставу не приветствовал. На районе рассказывали, как офицеры в Чечне лютуют с солдатами. Понятно, что особой любви к звездам на погонах тут не наблюдалось.

— Ты куда? — буркнул он, увидев, что я повернул направо. — Выход не там.

— К Тагиру в палату зайду. Я обещал.

— Я тебе зайду! — Он схватил меня за рукав и потащил влево по коридору. — Я тебе так зайду — вторую руку лечить придется! Ты меня понял?!

Пацаны у перевязочной покосились на нас, однако ни зависти, ни сочувствия в их взглядах я не заметил. Офицерский сынок для них был такая же мерзота, как сам офицер, если не хуже. Капитана РВСН в отцы себе точно здесь никто не хотел. Генерала, наверное, еще можно было, но и генеральских детей, начиная с девяносто четвертого, в Чечне тоже побило немало.

За воротами госпиталя нас с товарищем капитаном терпеливо ожидал целый табор солдатских мамок. Кое-кто из них был с детьми. Мелких они притащили с собой со всех концов необъятной, видимо, чтобы разжалобить выходящих из госпиталя офицеров. А может, просто дома оставить не с кем было. Неизвестно ведь насчет папашек всех этих битых пацанов — мамка, она и есть мамка, она по-любому ждать и рваться к тебе будет, из Тюмени в Ростов пешком по шпалам пойдет. А папашка морду пузырем надул — и в сторону. Ему — что есть сын, что нету. Призвали его там защищать конституционный строй, не призвали — это его проблема. Не в то время родился, надо было головой думать.


Нагляк, борзота и уличные понты: что можно узнать из вольной биографии рэпера Басты «Чистый кайф» (фото 4)

— Мам, ну ты же училась на медсестру.

У нее в глазах ужас. Я однажды вот так пересрался от Фредди Крюгера. Когда он своими лезвиями скрежетал. И эта его считалочка… «Пять, шесть, х*** уснешь, по-любак тебя найду», или как там. Б**, это было пиздец как страшно. А тут я сам для нее — Фредди Крюгер. Еще и руки в крови. Иголкой-то все равно от души потыкал, прежде чем домой приползти.

— Мне надо выступить, мам. Это важно. Во Дворце спорта сегодня… Я без этого не смогу.

То есть, на что она в тот момент смотрела — на то, что родила, нянчила, мыла, щипала нежно, гладила, чему улыбалась, молилась, ерошила волосы, чмокала, вдыхала сладкий запах своего молока, — все это теперь стояло перед ней. Все то же самое, но только в виде мрази со шприцем.

— Мам… Я подохну.

И потом ты идешь, спотыкаясь, в комнату к деду, берешь у него в комоде опасную бритву и приставляешь лезвие к своему горлу. Потому что иначе ее не заставить. И потому что ты Фредди Крюгер. Ты король, сука, лезвий.

— Толик… Не надо.

И ты превращаешь ее жизнь в последний круг ада.

— Мам, ну пожалуйста.

Как будто до этой минуты у нее жизнь была сахар. Но тебе п***й. Ты — последняя тварь.

— Мама!

Она плачет, плечи ее содрогаются от рыданий, но все, что тебя волнует, — это чтобы она попала.

И она попадает. В это истыканное иглами месиво.

И вы оба замираете там — мать и сын. Теперь снова единое целое. Вы вместе.

Зал закачался почти с первых тактов. Они как будто уже знали текст. Выхватили его из моей головы. «Со мною все нормально, ну и что, что кровь из носа. Со мною все нормально, просто я стал очень взрослым». Руки, тысячи рук взмыли над морем голов, и все они выдохнули вместе — «Со мной все хорошо, просто я забыл, как дышать. Я начал игру, но забыл, как играть».

Рэпчина раскачивал нас, крепкий, как все, что произошло со мной за последний месяц. Терпкий, как все, что я про***л. Дышать действительно было невозможно. Я мог только качать. И я качал, ворочал это яростное, ликующее море, не в силах остановиться, и море в ответ раскачивало меня, как будто знало, что остановка будет смертельной, что если я перестану читать — сразу все пойму, и это убьет окончательно ту малость, которая осталась от меня. Пойму, к чему я пришел. Что я теперь имею. Передо мной, как в клипе, мелькали то Майкины глаза, то улыбка Тагира, то мамино лицо, из которого вдруг ушел свет.

Жора не сп***л. Это был успех. Мой трек раскачал город.


Андрей Геласимов «Чистый кайф»
Презентация книги — на ярмарке «Нон-фикшн»
8 декабря

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7

Оставьте комментарий