«Ресторанобесие»: новый рассказ Каси Кустовой о неутомимой москвичке по имени Яра

Продолжаем публиковать короткие истории из нового цикла Каси Кустовой, автора романов «Инцел» и «Стены». Героиня рассказов, москвичка Яра, любит красивую жизнь, но за эту любовь периодически вынуждена жестоко расплачиваться. Первый текст — «Булки» — можно прочитать здесь. Следующий на очереди — «Ресторанобесие» — о сложных отношениях с правильной (и не очень) едой.

Есть крылатая фраза на латыни: ab ovo usque ad mala — «от яйца до яблок». Она означает «от начала до конца, не упуская ни малейших деталей». Поговорка происходит от описания знаменитых древнеримских пиршеств, на которых в начале трапезы к столу подавали яйца, а в конце — яблоки. Ярин препод по латыни в инязе, чтобы впечатлить студентов, рассказывал, что римляне наедались до рвоты, опорожняли желудок, чтобы продолжить набивать его заново. Пир длился 6–7 часов, а ели они всегда лежа — видимо, чтобы побольше поместилось. Да уж, мужики в тогах с лавровыми венками на головах знали толк в обжорстве. В «Сатириконе» описано гигантское блюдо с двенадцатью знаками зодиака, и в каждом из двенадцати секторов лежали неслыханные яства вроде матки неопоросившейся свиньи, таинственного «овечьего гороха» и африканских фиг, а также продукты попроще, такие как гусь, морские рыбы и раки. Особенным гурманом слыл император Виттелий, который ел такое, что не встретишь ни в одном ресторане Москвы (а в Москве есть все): печень рыбы-попугая, фазаньи и павлиньи мозги, языки фламинго, молоки мурен. Блюдо из этих компонентов он придумал сам и назвал его «Щитом Минервы». Яра думает о Виттелии с брезгливым восхищением — как о гениальном извращенце.

До древнеримских императоров Яре и Олегу было, конечно, далеко. Но время от времени супруги устраивали себе затяжные марафоны пиршеств. Это было так: Яра открывала «Яндекс Карты» и изучала все свои отмеченные на центральных улицах рестораны. Затем вместе с Олегом они отбирали из них штук пять, дотошно изучая меню каждого и выписывая себе в заметки позиции, которые они хотели бы попробовать. Затем составлялся план похода по ресторанам на неделю. Яра и Олег приходили в новое заведение, и каждый из них заказывал не менее трех блюд, включая закуску, горячее и десерт. За неделю разведывания новых мест избирался общепит-победитель, который занимал почетное место в списке «Мы будем ходить сюда постоянно». Подобные марафоны Яра с легкой руки самоиронично прозвала ресторанобесием.

Наутро после особо сытного ужина Яра вставала на весы. Если так называемый «привес» превосходил Ярины ожидания, ее охватывала паника.

— Какие мы с тобой свиньи, полные свиньи. Нужно взять себя в руки. Нужна пищевая аскеза.

Олег всегда соглашался: он тоже был не рад цифре на весах. К тому же ресторанобесие — финансово затратная забава.

— Надо поэкономить. Заодно и похудеем.

Экономить получалось, худеть — не особо. Весь оставшийся месяц семья ела фастфуд и готовую еду из доставки. Олег любил сэндвичи с ветчиной и сыром, Яра любила блинчики — будь то с мясом, с клубникой или просто со сгущенкой. Но поесть блины просто со сгущенкой удавалась редко, потому что, стоило пакетику сгущенки завестись в холодильнике, Олег приканчивал его за ночь. Иногда Яра думала, что они питаются слишком жирно, и пыталась заказывать еду из раздела «Здоровое питание». Но котлеты из индейки на пару, гречка и булгур лежали в дальнем углу холодильника, и, когда Яра наконец решалась их съесть, она отдирала пленку, и в нос ударял запах прокисшего. Иногда, правда, когда удавалось застать котлету свежей и Яра ела ее, как следует разогрев, чтобы та дала сок, она чувствовала, как становится стройнее и здоровее, как организм насыщается белком и крепнет. Это была аффирмация на котлеты.

— Ну, Олежек, не истери. Там же еще пиво было. Это все вода. Через пару дней обратно сдуемся.

— Нет, Яра, я так больше не могу. Это освинение какое-то. Просто грешно уже. Яра, я тебя умоляю, давай питаться по-человечески, а не по-скотски.

— Ладно. Я пойду сейчас же в магазин и куплю овсянки, молока и яиц. Приготовлю овсяноблин — у меня где-то был рецепт. Самое полезное в мире блюдо. Попробуем.

Яра сует в уши наушники и бредет в супермаркет через пару домов. Возвращается уже с пакетом. Пакет тяжелый, но нести хотя бы недалеко. Помимо овсяных хлопьев, молока и яиц, она взяла еще килограмм картошки, грудки индейки в пластиковом лотке, пакет гречки и пачку творога — взяла обезжиренный. И банку варенья без содержания сахара. Яра как с цепи сорвалась, обчищая прилавки с «правильными» продуктами.

Яра звонит в домофон. Она выходила без ключей и телефона, с одной лишь картой в кармане. Голос в домофоне принадлежит соседке.

— Хто эта? — голос максимально подозрительный.

— Я звоню в десятую квартиру!

— Это восьмая квартира!

Соседка сбрасывает трубку. Окей. Домофон в подъезде с недавних пор живет своей жизнью: иногда работает нормально, а иногда звонок в свою квартиру переадресовывается на квартиру соседей. Почему-то всегда на восьмую. В восьмой живет мерзкая бабка, которая завалила весь тамбур старыми газетами и тележками с советским хламом. И когда Ярины звонки поступают в ее квартиру, бабка не открывает дверь ни ей, ни курьерам-доставщикам, которых дожидается Яра. Вот и сейчас Яра не может попасть домой из-за нее. Бесит бабка!

Яра снова набирает десять и колокольчик. Трубку опять снимает бабка.

— Хто эта?! — соседка уже буквально повизгивает от тревоги.

— Это Яра из десятой. Я не могу попасть домой! Откройте дверь!

— Щас милицию вызову!!!

Яра матерится и садится на лавочку возле дома. «Я на нее пожалуюсь в жилищную инспекцию за то, что захламила тамбур. Это несоблюдение техники пожарной безопасности», — мстительно думает Яра. У них уже был конфликт из-за хлама. Бабка наезжала на Олега за то, что он не закрывал дверь тамбура на ключ, когда спускался в магазин. Даже если на две минуты.

Пиликает замок, дверь открывается, выходит Олег и впускает Яру в подъезд.

— Я все слышал. Слышал, как бабка с тобой разговаривала. Но открыть не мог, не работает кнопка. Мастера надо вызывать.

— Опять? На прошлой неделе был.

— Да это бабка все сломала. Это она что-то чинила, чинила, и теперь в итоге невозможно попасть домой.

— Не говори мне ничего про бабку. Я ее разорвать готова, — пыхтит Яра сквозь зубы. — Все свой мусор охраняет.

— Все бабки одинаковые.

— Не совсем, — ответила Яра, подумав. — Есть бабки пролетарские и бабки аристократические. Первые — это «растудык твою гармонь», а вторые носят огромные шляпы со страусиными перьями и тяжелые шлейфовые духи. И разговаривают стихами Беллы Ахмадулиной. У меня русичка была именно такой.

Яру занимает эта мысль, и она думает: а какой бабкой станет ее мать? Вероятно, ни той, ни другой. Лилия еще не бабка, и назвать ее бабкой не поворачивается язык. Ей всего-то 51 год. И она стройная, как Деми Мур в «Субстанции». И также панически боится старения.

— На диету садимся с Олегом, — докладывает Яра матери по телефону. — Сейчас будем овсяноблин готовить. 

— Вам-то надо, — говорит Лилия. — Олег на Карлсона похож стал, да и ты в свои сорок лет могла бы поизящнее выглядеть.

— Мне тридцать два. 

— А я округлила.

«Все-таки бабка — она и в Африке бабка», — думает Яра.

— Ерундой не майся. Овсяноблин какой-то выдумали. Свари супчик куриный. Покорми своего мужчину, пусть похлебает горяченького, а то он у тебя питается одной этой доставкой протухшей. Сбежит от тебя — будешь знать.

— Ладно, мам, пока, пошла готовить.

Однажды, на очередном откате после длительного ресторанобесия, Яра как-то приобрела каталог низкокалорийных ПП-рецептов у диетолога из запрещенграма за пять тысяч рублей. И там был он — король всея ПП — овсяноблин. Тогда она не приготовила из этого меню ни одного блюда, но сейчас закопанный в недрах хранилища телефона файл оказался кстати. По сути, решила Яра, овсяноблин — это такой просто очень крепкий пышный омлет. Яйцо, мука и овсяные хлопья. «О, хрустяшки будут», — подумала Яра — и без задней мысли щедро сыпанула овсянки из пакета на глаз. Хлопья свежим снегом покрыли сковородку.

Яра включила на кухне бодрую музыку и пританцовывала, помешивая обсыпанное овсяными хлопьями запекшееся нечто. Яра никогда не понимала, что значит «жарить до готовности». А готовность-то эта когда наступит?

— Господи, что это такое?

— Овсяноблин.

— Ты уверена, что он таким и должен быть?

— Откуда я знаю? — орет Яра. — Я в первый раз это готовлю.

— Извини, но я не буду есть это жареное г****.

— Все, иди отсюда, — шипит она на мужа. Затем отрезает кусочек овсяноблина, который имеет форму чего угодно, но только не блина, и пробует. По виду это похоже на куриное крыло «Ростикс», которое пережило атомную зиму в бомбоубежище. По вкусу — на горелый картон.

Тут до нее доходит. Яра открывает и перечитывает рецепт. Там написано: «три ложки овсяных хлопьев». Говорить Олегу она не будет. А смысл? Даже если бы она сделала все по рецепту, он не стал бы это есть.

Яра без сожаления вытряхнула свою стряпню в мусорное ведро и в утешение заказала ведро нормальных острых крыльев в «Ростикс». На следующий день она находит аккаунт диетологши, у которой купила тогда меню, и приобретает услугу пищевого сопровождения. «Что вы ели сегодня на обед?» — спрашивает Яру диетолог. Яра честно ответила, что в обед она гуляла в парке Горького, где перекусила фалафелем из киоска. Диетолог принялась ее отчитывать и заявила, что Яра распущенная и тратит ее время и что скоро у нее такими темпами будет тяжелое ожирение. Сама диетолог наверняка уже потратила Ярины деньги, поэтому Яра не стерпела и спросила: «А вы вообще врач?» «Да, у меня медицинское образование», — ответила диетолог. «Покажите диплом врача», — настаивала Яра. Диетолог ее забанила.