Большой брат следит за нами: как «1984» Джорджа Оруэлла стал отражением страхов человечества
В этот день в 1903 году на свет появился один из самых знаменитых писателей ХХ века, автор эталонной антиутопии «1984». В день рождения Джорджа Оруэлла рассказываем, как в его самом знаменитом романе воплотились ужасы ХХ века, — и о том, почему он остается в топах продаж и в веке XXI.
РЕВОЛЮЦИЯ В ЖИЗНИ И НА БУМАГЕ
Свой последний и самый известный роман Джордж Оруэлл опубликовал за несколько месяцев до смерти. В июне 1949 года, когда в лондонском издательстве Secker & Warburg вышел «1984», писателю было неполных 46 лет и он страдал от тяжелого туберкулеза. В январе 1950-го Оруэлл скончался в больнице, так и не узнав, что книге суждено будет пережить его на десятилетия, что само название произведения станет именем нарицательным, а многие придуманные им для текста термины обретут новую жизнь — уже не в литературе, а в реальности. Предвидел ли он это, садясь — предположительно в 1943 году — за рукопись? Вряд ли. Хотя о том, что его роман способен мощно срезонировать с послевоенным миром, Оруэлл, мастер политический сатиры, знал наверняка.
Оруэллу было не в новинку рассуждать об общественном устройстве. На его счету уже была нашумевшая повесть-притча «Скотный двор» (1945) — мрачная сказка о животных, которые захватили власть на ферме, избавились от угнетателей-людей и решили построить идеально справедливое общество. Поскольку свиньи, коровы и лошади здесь, разумеется, олицетворяли собой политиков (и тех, кто за ними безропотно следует), закончилось все плачевно: революционеры сами превратились в эксплуататоров, утопия — в антиутопию, а квинтессенцией мрака стала фраза, которую в финале кто-то приписал к лозунгу «Все животные равны», начертанному на двери сарая: «Но некоторые равнее других».
Выходец из британского среднего класса, Оруэлл знал, о чем пишет. Родившийся на заре яростного ХХ века, он будто старался по максимуму прожить самые драматичные его моменты — и никогда не скрывал, на чьей он стороне в мире, раздираемом войнами и политическим противоборством. Он бросил престижный Итонский колледж, чтобы служить в колониальной полиции в Бирме; изучал, как живут шахтеры и бедные рабочие на севере Англии; из любопытства посещал собрания Британского союза фашистов, затем воевал в Испании против войск диктатора Франко, а в 1940-е вел антифашистскую программу на ВВС. Убежденный противник любых форм национализма и тоталитаризма, Оруэлл не упускал не единой возможности заявить о своих взглядах. Репрессивную власть он обличал не только в прозе, но и в публицистике. Так, в эссе 1946 года «Почему я пишу» признался, что каждая написанная им строчка — попытка доказать абсурдность тоталитарных систем и выступить в поддержку демократического социализма. «Никакая книга по-настоящему не свободна от политической ангажированности, — утверждал Оруэлл. — Мнение, будто искусство не должно иметь ничего общего с политикой, само по себе является политической позицией».
НЕРАВНАЯ СХВАТКА С СИСТЕМОЙ
Роман «1984», хоть и совсем небольшой по объему, стал, по сути, итогом жизни автора, квинтэссенцией всего, во что Оруэлл верил и чего боялся. Его главный герой Уинстон Смит живет в мрачном мире будущего (действие, как следует из названия, разворачивается в 1984 году), где бывшая Великобритания стала частью жутковатой державы под названием Океания. Страна бесконечно воюет и переписывает свою историю: вчерашние союзники внезапно объявляются врагами, затем наоборот — и так по кругу, из года в год. У людей здесь нет права на частную жизнь, за ними неустанно следят так называемые телекраны — гибриды телевизоров и камер. Они же круглосуточно транслируют пропаганду — отключить их нельзя (это дозволено делать только представителям местной элиты, членам Внутренней партии, да и то только на полчаса в день). Кроме телекранов за гражданами исподтишка наблюдают и сотрудники так называемой полиции мыслей. Пыткам и казни могут подвергнуть не только за слова или действия, но и за неподобающее выражение лица, в котором каратели могут усмотреть отсутствие лояльности по отношению к единоличному верховному правителю — Большому Брату, некоему человеку средних лет с черными усами (его прототипом был не то Сталин, не то Гитлер, а вероятно, оба). Относительно свободными в Океании себя чувствуют лишь представители низшей касты — пролы (отсылка к слову «пролетарий»): у них нет телекранов, они могут вступать друг с другом в сексуальные отношения вне брака, что другим строжайше запрещено. Считается, что пролы просто слишком примитивны для того, чтобы их жестко контролировать.
Как и все в Океании, Уинстон Смит притворяется ярым сторонником идей Большого Брата, но внутри у него постепенно закипает ненависть по отношению к репрессивной системе. Лучом надежды становится роман с коллегой по имени Джулия — как и сам Смит, девушка оказывается тайной оппозиционеркой. Вдвоем они вступают в ряды подпольного Братства, призванного бороться с властью, однако в конце концов система побеждает: обоих арестовывают, Смита долго и жестоко пытают в так называемом Министерстве любви. Он остается в живых, но превращается в абсолютно сломленного человека без желаний и стремлений. Теперь он — очередной микроскопический винтик в смертоносной машине.
Разумеется, Оруэлл не первый, кто решился описать мрачную картину будущего. Он, как когда-то Ньютон, «видел далеко, потому что стоял на плечах гигантов». Незадолго до «1984» уже вышли «О дивный новый мир» (1932) Олдоса Хаксли и «Мы» (1924) Евгения Замятина. И если первый представляет собой сатиру на общество победившего капитализма, где во главу угла ставятся удовольствия и индивидуализм, то второй, гротескное изображение тоталитарного государства всеобщей «уравниловки», Оруэллу идейно куда ближе. Известно, что роман Замятина, беглеца из Советской России, был в числе произведений, вдохновивших британца на создание «1984»: в письме другу, литературоведу с русскими корнями Глебу Струве, Оруэлл признавался, что такие книги, как «Мы», его «чрезвычайно интересуют».
Впрочем, к моменту начала работы над своей антиутопией Оруэлл успел увидеть и пережить куда больше, чем его предшественники. К 1943 году мир уже знал, что такое сталинский террор, диктатура Франко, режимы Гитлера и Муссолини, холокост и Вторая мировая война. Оруэлл еще писал рукопись, когда в 1945-м США сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. То, что этот мир — место, где могут реализоваться самые абсурдные и страшные сценарии, уже ни для кого не было тайной. Возможно, именно поэтому, в отличие от Хаксли и Замятина, которые дают героям и читателям надежду, Оруэлл по отношению к своим персонажам (а значит, и к аудитории) предельно безжалостен. Мрак в «1984» оказывается непобедим, а многорукая система влегкую подминает под себя человека. Союзники становятся предателями, не спасает даже любовь: что она может противопоставить жестокой машине, чьи механизмы на протяжении десятилетий смазывали кровью?
БЕСКОНЕЧНАЯ АНТИУТОПИЯ
Читатели в основной своей массе любят хэппи-энды, но мрачный роман Оруэлла, несмотря на это, в числе самых коммерчески успешных книг в истории. Отчасти насладиться триумфом успел и сам автор: уже к октябрю 1949 года в Великобритании продали больше 22 000 экземпляров «1984», а критики пели тексту восторженные оды. Популярность произведения на излете 1940-х, когда мир лежал в руинах, а растущее противостояние между Западом и СССР вселяло новую тревогу, вполне объяснима: Оруэлл сумел отразить и проговорить коллективные страхи. К тому же сюжет во многом базируется на отсылках к СССР — о нем напоминают не только пролы или сам образ Большого Брата, но и, например, запредельно низкий уровень жизни в вымышленной Океании: здесь нет нормального кофе или алкоголя, а простые, но необходимые в быту товары либо в дефиците, либо чрезвычайно низкого качества. Советский Союз на заре холодный войны (термин, кстати, придумал Оруэлл) многие в Европе и США считали врагом номер один, а врага хочется знать в лицо, пусть даже вам предлагают не фото, а гротескную карикатуру.
Гораздо более любопытно, что популярность «1984» не снижается с годами и не ослабла даже когда ХХ век, невероятно жестокий и трагический, ушел в прошлое. Книга пережила четыре экранизации — последняя вышла в 2023-м. Из года в год и из десятилетие в десятилетие антиутопия Оруэлла попадает во всевозможные списки лучших литературных произведений и — что еще более показательно — в топы продаж. Так, в США читатели массово отправились в книжные за «1984» в 2013 году на фоне бесконечных разговоров о так называемом деле Эдварда Сноудена, который разоблачил секретные данные и доказал, что спецслужбы следят за гражданами. О новом всплеске интереса заговорили в 2017-м — после первой инаугурации Дональда Трампа. Не сдает позиций книга и в нашем десятилетии: в России и Восточной Европе она вернулась в топы в 2022 году, а совсем недавно, в апреле 2026-го, в сети «Читай-город» зафиксировали рост продаж «1984» на 54% за месяц и на 81% — за год. Романы Хаксли и Замятина тоже показывают рост, но Оруэлл традиционно на шаг впереди своих «гигантов».
Вывод, пожалуй, можно сделать только один: жить в мире по-прежнему страшно. Читатели идут к Оруэллу за ответами, которых ни у него, ни у его героев, впрочем, нет. Но что самое удивительное: другие авторы не устают писать сиквелы к «1984». В 1978-м роман «1985» выпустил Энтони Берджесс, в 1982-м — книгу с таким же названием издал венгерский писатель-диссидент Дьёрдь Далош. И, наконец, в 2023 году свет увидело произведение американки Сандры Ньюман «Джулия», в котором она рассказала историю «1984» от лица возлюбленной главного героя.
Кажется, мы отказываемся верить, что грустный конец, на который обрек своих героев Оруэлл, на самом деле, финальная точка. Нам хочется думать, что история Уинстона Смита — лишь завязка, лишь начало борьбы, в которой добро однажды обязательно победит. И пока мы в это верим, возможно, для реального мира и правда не все потеряно.
Статьи по теме
Подборка Buro 24/7
