Поиск

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи


Последние несколько лет в Москве и Петербурге трудно не заметить культурные инициативы, запущенные при поддержке посольства Катара. Несмотря на коронавирус и массу отмененных проектов, в прошлом году был проведен конкурс для художников и выставочный проект “Турбулентность” в рамках Cosmoscow, запущено издание EastEast и все еще продолжается совместный с Beat Films онлайн-фестиваль Qatar Film Days. В их организации занято множество людей, но их возникновение ассоциируется в первую очередь с Фахадом Бин Мохаммедом Аль-Аттыйей, который занимал пост посла Катара с 2017-го по январь 2021 года.

Чтобы подвести итоги работы, обсудить роль культуры в дипломатии и то, как коронавирус изменит жизнь искусства, за одним столом собрались господин Аль-Аттыйя, художница Айдан Салахова и колумнист BURO. Иван Дубков.


Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 1)

Айдан Салахова

художница

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 2)

Фахад Бин Мохаммед Аль-Аттыйя

посол Катара с 2017-го по январь 2021 года

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 3)

Иван Дубков

колумнист BURO.


Иван:

Фахад, я знаю, что у вас богатый профессиональный опыт в различных областях культурных и дипломатических отношений, и одна из них — экологическая повестка. Я смотрел ваше выступление на конференции TED, когда вы затронули вопрос о чистой воде — огромной ценности для вашей страны. В последние годы вы работали над проектами, посвященными искусству и культуре. Как думаете, допустимо ли сравнивать культуру и искусство с водой? Ведь они тоже важны для цивилизации.

Фахад:

Что обычно говорят о культуре? Культура — это музыка, еда, спорт, кино, фотография, театр и так далее. Поглощая продукты культуры с детства, мы, пока не повзрослеем, не понимаем, как они влияют на наше поведение и способы взаимодействия с миром. Поэтому, когда я говорил об изменении климата, о водных ресурсах в Катаре, я подчеркивал важность культурного фактора — того, как культура способствует позитивным или негативным изменениям. Вот почему я провел большую часть своей сознательной жизни, исследуя влияние культурных феноменов на наше самовосприятие и то, как они определяют наш образ жизни. Да, разговоры о воде и культуре тесно связаны.

Выступление Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйя на конференции TED 

Иван:

Айдан, в вашем искусстве важную роль играет образ женщины и ее места в современном мире. Существует немало стереотипов, связанных с правами женщин в арабских странах, многие из этих предрассудков не беспочвенны. Каким было ваше впечатление от Катара?

Айдан:

За последние несколько лет были реализованы многие международные выставки — как катарских художников в России, так и наоборот. Мне кажется, сам факт культурного обмена между двумя странами автоматически аккумулирует взаимный интерес и различные сферы жизни общества вокруг искусства. Что касается женщин, то, насколько мне известно, во многих арабских странах их права защищены лучше, чем в европейских. Я как женщина чувствую себя очень комфортно в Катаре.

Фахад:

Рад это слышать. В Катаре много женщин-художниц, и в целом это гендерное разделение и напряжение никогда не было предметом споров. Существует много возможностей для развития определенных практик, которые не имеют ничего общего с религией. По мере того как мы развиваемся в новых сферах жизни, женщины берут на себя все больше и больше ролей и обязанностей. В Катаре нет разницы в оплате труда женщин и мужчин, работающих в общественной сфере. Я знаю двух дипломаток, которые собираются работать вместе со своими коллегами-мужчинами в посольстве в Москве. И у нас есть женщины-послы, наш министр здравоохранения — женщина, наш бывший министр образования — женщина.

В Катаре из университетов выпускается больше женщин, чем мужчин. Женщины получают больше академических степеней, чем мужчины. Вот вам еще один довод: в 2018 году (перекрестный Год культуры России и Катара. — Прим. BURO.) мы сделали серию проектов с катарскими художницами. Конечно, как и все страны мира, Катар не застрахован от определенных проблем, но мы всегда пытаемся их решить конструктивным образом. Однако для нас первичны общечеловеческие универсальные ценности вне зависимости от гендера, национальности, возраста и социального происхождения.

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 4)
Модели в украшениях ювелирного дома Noudar во время показов «Катарских сезонов»

Иван:

В последний год в Москве разворачивается проект Cultural Creative Agency. Давайте поговорим о нем и его миссии.

Фахад:

До своего приезда в Россию в 2017 году я ничего не знал о здешней культуре. Я был невероятно впечатлен искусством, архитектурой, традициями и людьми, с которыми познакомился. Поскольку Катар и Россия договорились еще до моего визита о культурном обмене, я подумал, что это важная задача, над которой мы должны усердно работать. Так мы приступили к планированию Года культуры. Главное при проведении любых культурных мероприятий — не само событие, а его наследие, то, что останется после него. Многие события случаются, и вы не замечаете их итогов, но для меня было важно понять, собираемся ли мы устанавливать продолжительные партнерские отношения, нанимать людей, которые хотят делать совместные проекты с художниками, собираемся ли мы проводить музыкальные фестивали и другие события, которые будут проходить уже после Года культуры. Идея Cultural Creative Agency заключается именно в том, чтобы развить наработки 2018 года и сделать так, чтобы все, что мы вложили в Год культуры, не исчезло. Мы хотели наладить отношения и обмен знаниями между двумя странами три года назад и не планируем останавливаться на достигнутом.

CCA становится инструментом, помогающим развивать этот культурный диалог между одной восточной страной и другой восточной страной, полной разнообразия, национальностей, религий, ярких и чрезвычайно творческих людей. Именно такой я нашел Россию, и мне бы хотелось, чтобы у катарцев была возможность увидеть вашу страну под таким углом. А если говорить глобально, то ключевая цель CCA — это создание платформы для совместной работы и всех различных партнерств.

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 5)
Коллаборация с дизайнером Тиграном Аветисяном для проекта No Borders
Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 6)
Пастила с катарскими вкусами. Коллаборация фабрики «Коломенская пастила» и CCA

Иван:

Вы говорите об инструменте пресловутой мягкой силы, которую считают важной частью современной дипломатии?

Фахад:

В целом я согласен с этим определением, но также нужно учитывать и намерения. Для меня культура — это язык, который позволяет людям понимать друг друга, даже если они не говорят на одном наречии. Намерение с нашей стороны состоит в том, чтобы подготовить почву для этого диалога, расширить представления Катара о России и представления России о Катаре. Многие люди были бы очень признательны, если бы увидели, какими культурными сокровищами обладают эти страны.

Иван:

Айдан, вы родились в семье великого художника Таира Салахова, ваш творческий путь связан и с опытом жизни в Советском Союзе, и с открытием Востока. На протяжении всей своей художественной карьеры вы интересуетесь разными культурными диалектами, если можно так сказать, а также вопросами гендера в искусстве…

Айдан:

Да, у меня была возможность посмотреть из Москвы на Азербайджан, и увидеть, что происходит на Западе. Я развивалась в смеси восточно-западной и советской культур. Таким образом, моя художественная оптика вдохновлена возможностью увидеть разные измерения прекрасного восточного наследия.

Фахад:

Что ты в этом увидела? Напряжение, противоречие?

Айдан:

Абсолютно все!

Фахад:

Это интересно, а есть ли различия сейчас?

Айдан:

Мне кажется, в то время в мире было больше свободы.

Фахад:

Возможно, социальные сети усложнили ситуацию.

Айдан:

Да, теперь ты боишься сказать что-либо из-за опасения, что твоя точка зрения может быть интерпретирована не так, как ты хочешь. Это опасно.

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 7)
Артист балета Сергей Полунин в фотопроекте The Frames. Фотография Игоря Клепнева

Фахад:

В чем ты видишь роль культуры сегодня?

Айдан:

Для меня культура и искусство — это вещи без границ и без пола. Неважно, картина, скульптура или, скажем, красивая архитектура Кремля, и кем она сделана — мужчиной или женщиной, и какой автор национальности. Для меня все это неважно — значимо лишь само произведение.

Иван:

Существует утверждение, что при абсолютной свободе необходима абсолютная ответственность. Согласны ли вы с ним?

Фахад:

Такая установка коррелирует с важной проблемой абсолютной свободы, которую хотят чувствовать художники. Иван, ты спрашиваешь о том, существует ли ответственность художника за свою работу? Следует ли художнику учитывать ценности и правила сообщества в своей работе?

Айдан:

Конечно, вы должны уважать мировоззрение и ценности других. Например, некоторые мои работы выставляются только в Дубае, потому что я понимаю, какие работы будут уместны и актуальны для этой аудитории.

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 8)
Благотворительный футбольный матч на Красной площади в поддержку фонда «Артист» между интернациональными командами (в составе каждой были участники из России и Катара)

Иван:

Фахад, вы начали говорить об отсутствии языковых границ. В прошлом году CCA запустил проект (no)borders — он про это?

Фахад:

Прошлый год был полон сюрпризов; мы все внезапно поняли, что жили до него, не представляя, что возможна какая-то другая жизнь. В 2019-м можно было купить билет на самолет и улететь в тот же день, границы были открыты, но наступивший 2020-й остановил все это привычное движение. Тогда концепция (no)borders стала не просто идеей — она стала реальностью. В этот проект вошли конкурсы для художников, запуск нескольких изданий, гранты для исследователей. В сентябре ССА организовал опен-колл для молодых художников «Турбулентность», результаты которого были представлены впоследствии на ярмарке современного искусства Cosmoscow. Несмотря на пандемию, у нас было 640 конкурсантов и три победителя. Другой наш важный проект — два независимых издания EastEast, которые мы делаем в бумажной и онлайн-версии. Еще мы работаем над образовательными программами и симпозиумом, которые проводятся для обсуждения концепции (no)borders.

Иван:

Айдан, как вы сказали, ваша художественная оптика во многом сформирована на перекрестке азербайджанского происхождения, московского детства и западной культуры. Очевидно, вы находитесь в определенной географии с жесткими границами, но одновременно упраздняете эти границы в своем творчестве. Складывается впечатление, что вы не считали эти жесткие границы препятствием. Значит, в вашем сознании не было границ?

Айдан:

Этих границ не было, потому что в советские годы мы не имели возможности путешествовать в реальности — мы использовали собственное воображение.

Фахад:

Это и есть концепция (no)borders.

Айдан:

Сейчас чаще приходится сталкиваться с преградами в сознании людей. Многие устанавливают барьеры между мужчинами и женщинами, бедными и богатыми, обеспеченными и необеспеченными, выстраивают социальные границы.

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 9)
Айдан Салахова, Фахад Бин Мохаммеда Аль-Аттыйя и Иван Дубков

Иван:

Фахад, насколько я знаю, в прошлом году вы были несколько раз в Дохе. Как на исламский мир повлиял коронавирус?

Фахад:

Раньше мы ходили в мечеть пять раз в день, люди отправлялись в Мекку для паломничества, а в 2020 году это было невозможно. Впервые в истории закрылись мечети! Меня поразило зрелище пустой Мекки. Священное место для всех мусульман — Кааба — никогда не пустовало; 365 дней в году, 24 часа, 7 дней в неделю там были люди. Увидеть это место безлюдным — одно из самых сильных впечатлений.

Иван:

Айдан, расскажите о своем опыте пандемии. Как проходил ваш день?

Айдан:

Так совпало, что я мечтала побыть в одиночестве, чтобы работать каждый день, поэтому могу сказать, что 2020-й был лучшим годом в моей жизни! Я вставала в 10 утра, работала, один-два раза ела, трудилась до 10 вечера и ночью смотрела сериалы. И никто меня не беспокоил, не приезжал случайно в гости и не надо было никому отказывать. Вы знаете, ведь очень много усилий уходит на то, чтобы не пойти на чей-то день рождения, на какую-то тусовку.

Фахад:

Больше никакого социального давления!

Айдан:

Для меня как для художницы самое сложное — открытия выставок. Я надеюсь, что из-за пандемии все наконец поменяется и вернисажи перестанут быть столпотворением. И, возможно, люди наконец обратят внимание не на тусовку, а на искусство. Для меня сейчас прекрасная ситуация: весной состоится моя выставка в Gazelli Art House в Лондоне, и я даже рада, что не могу поехать. Мои работы будут на выставке, а мне там быть необязательно.

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 10)
Инсталляция Алексея Таруца на Cosmoscow, реализованная в рамках проекта «Турбулентность»

Фахад:

Ваши работы будут говорить за вас.

Айдан:

Да, и так и должно быть.

Иван:

Но ведь открытия выставок — это не только про искусство, но и про общение, контакты, покупку работ и тому подобное…

Айдан:

На открытии обычно у коллекционеров нет времени сконцентрироваться, а в сентябре-октябре 2020-го европейские галереи делали события на 15–20 человек — не большие открытия, а камерные встречи с искусством. И это было здорово.

Иван:

Как вам кажется, что нам нужно делать в 2021-м?

Айдан:

Организовывать открытия-показы по расписанию на 15–20 человек в час, и тогда гости смогут сконцентрироваться на искусстве. А художник в это время будет работать в своей мастерской над новыми произведениями. Для общения есть ночные клубы, а искусство — не для веселья. Ходить вокруг, делать селфи! Многие люди фотографируют себя перед работами Аниша Капура, которые он создавал, очевидно, не для селфи.

Что касается ситуации на арт-рынке, то финансово прошедший год был для меня лучшим. Одновременно с пандемией закрылся арт-рынок, но знаете Максима Боксера, который создал сообщество «Шар и Крест» на фейсбуке? Это группа поддержки художников, куда он пригласил самых разных авторов и придумал правило: если ты продаешь три своих работы, то должен купить одну работу другого художника. Там наравне с известными художниками были новые имена — прекрасные, которые стали личным открытием для меня. Множество коллекционеров покупали и графику, и живопись, при этом им не нужно было ехать в галерею или студию.

Фахад:

Они руководствовались только своим личным выбором; Боксер обеспечил покупателям свободу без социального давления. Я считаю, что самая наша серьезная потеря на сегодня — это неспособность оценивать искусство по его художественной ценности. Большая часть работ, что выставлялись на выставках в прошлом, в основном экспонировалась ради коммерческой выгоды. Все забыли о ценности искусства! А теперь благодаря таким людям, как Максим, я захожу в интернет, смотрю на искусство и оцениваю его художественную силу, а не ликвидность.

Инструмент мягкой силы: разговор Айдан Салаховой и Фахада Бин Мохаммеда Аль-Аттыйи (фото 11)
Проект Екатерины Муромцевой галерея «Балкон», где были выставлены работы Марго Овчаренко, Александра Ануфриева, Варвары Гранковой и Евгении Ереминой

Айдан:

Думаю, я купила порядка 200 работ. Мне кажется, в период карантина у людей не было возможности тратить деньги на шампанское, рестораны, путешествия, и они покупали искусство. Если спросить художников, то для большинства это был очень хороший год.

Иван:

То есть складывается оптимистичная картина?

Фахад:

Думаю, слово «оптимизм» тут не подходит. Коронавирус принес перемены, которые мы вынуждены принять, какими бы противоречивыми они ни были. И я сомневаюсь, что если пандемия завтра отступит, мы вернемся к прежним сценариям. Среди прочего, мне кажется, в будущем сильно уменьшится роль посредников в искусстве. Конечно, они останутся, но их влияние заметно ослабнет.

Иван:

В январе закончилось ваше пребывание на посту посла Катара в России. За время этой работы вы запустили серию культурных проектов — какие у вас планы на этот год и предстоящие проекты? Какова теперь ваша роль?

Фахад:

В этом году Катар станет страной — гостем Петербургского международного экономического форума. Для катарского инвестиционного сообщества это стимул уделять больше внимания российской экономике и развитию бизнес-комьюнити. Очень важно то, что мы будем продолжать линию Года культуры 2018, реализуя культурные проекты в Петербурге. Организация Cultural Creative Agency открылась при моей поддержке, но я верю, что CCA продолжит процветать. Теперь задача агентства принять эстафету и развиваться самостоятельно, достичь поставленных целей, побудить культуры наших стран более активно взаимодействовать и вести диалог. Здесь главную роль играет взаимосвязь между идеей, ее реализацией и человеком, стоящим за ней. Если эта инициатива касается только вас лично, то она перестанет существовать с момента вашего исчезновения. Но если это не только про вас, если это поднимает вопросы единства страны или отношений между двумя народами, то нельзя полагаться на одного харизматичного лидера. Я пытался так и выстраивать свою работу со всеми проектами, включая CCA. Конечно, я также буду поддерживать эту деятельность и культурное взаимодействие с вашей страной.

Иван:

Что стало для вас самым ценным за время работы послом Катара в России?

Фахад:

Люди! Я хотел бы сказать большое спасибо своим российским друзьям и коллегам за этот удивительный опыт, который составили четыре года моей работы. Спасибо за поддержку, дружбу, за знания, которые вы помогли мне получить. Спасибо за ваше гостеприимство. За все радостные моменты, что мы с вами разделили. Я никогда не забуду эти четыре года. Я бы сказал, что для меня это не конец, а скорее начало.


Благодарим Валерию Агафонову и Анну Дюльгерову за помощь в организации интервью

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7