Искусство как терапия: как устроена «Театральная компания 1+1» Филиппа Авдеева

В Москве появилась независимая «Театральная компания 1+1» — смелый эксперимент, инициированный актером театра и кино Филиппом Авдеевым, пространство, где социально уязвимые группы могут обрести голос и опору, погрузившись в мир театра. Автор BURO. Екатерина Краюхина поговорила с Филиппом о внутренней математике проекта, о борьбе с хаосом и больших рисках. А еще — собрала мнения педагогов о том, в чем заключается главная терапевтическая сила сцены.

О ПРОЕКТЕ

«Театральная компания 1+1» Филиппа Авдеева не просто ставит спектакли, а еще и обучает — в рамках «Мастерской 1+1» — актерству и другим театральным профессиям детей, которые по-настоящему в этом нуждаются. Участники мастерской — подростки и молодые люди в возрасте от 12 до 21 года, воспитанники детских домов и приемных семей, столкнувшиеся со сложностями адаптации в социуме. Попасть в проект могут подопечные партнерских благотворительных фондов, первым из которых стал фонд «Арифметика добра». Ключевой критерий отбора — не наличие актерского таланта, а личный терапевтический запрос ребенка, его готовность идти на диалог. Главная миссия — адресная социальная интеграция и поддержка тех, для кого обычная дверь в творческие индустрии зачастую оказывается заперта.

Здесь нет любительского подхода — с ребятами работают профессионалы высшей лиги, в числе которых актеры Мариэтта Цигаль-Полищук, Артем Шевченко, хореограф Ларан. А такие мэтры, как Тимофей Трибунцев, Константин Райкин, Евгений Цыганов, приходят к ребятам на встречи, делятся опытом, вдохновляя на саморазвитие и занятия творчеством. Пять ключевых направлений мастерской — актерские тренинги, развивающие осознанность, телесные практики для снятия физических зажимов, ораторское искусство, драматургия и создание визуального оформления сцены — ведут участников к большой цели. Ею станет полноценная премьера спектакля на одной из московских площадок (название постановки пока не раскрывается), причем подростки выступят здесь на равных с профессионалами: кто-то выйдет на подмостки как актер, а кто-то пройдет стажировку внутри технического цеха, помогая со звуком, видеооснащением и светом.

ФИЛИПП АВДЕЕВ

Актер театра и кино, основатель «Театральной компании 1+1»

Ты упоминал, что в условиях мирового хаоса важно строить свой «дом», дающий опору. Стал ли этот проект таким домом лично для тебя?

Строительство дома — довольно долгий процесс, и мы, мне кажется, сейчас только на том этапе, когда кладем первые кирпичики. Несколько раз мы пересобирали, перепридумывали фундамент, параллельно перерисовывали чертежи этого будущего дома, потому что выбрали для себя непростой путь — совместить и наши творческие амбиции, и желание заниматься искусством, театром, и при этом быть полезными обществу и людям, которые живут с нами в одном городе и не только. Когда ты придумываешь что-то новое и рисуешь проект в своей голове, конечно, очень много черновиков выбрасываешь в мусорку. Надеюсь, тот фундамент, который мы заложили, будет крепким и мы сможем действительно построить на нем дом, в котором нам всем будет хорошо и комфортно и в котором будут открыты двери для тех людей, которым нужна помощь.

Почему компания называется именно «1+1»? Какая математика здесь заложена?

Все в жизни неслучайно, в том числе и то, что мы начали сотрудничество с фондом «Арифметика добра», так что мне в голову пришла идея в названии оттолкнуться именно от арифметики. А дальше для меня было важно заложить смысл объединения разных миров. Когда что-то объединяется, рождается результат. В этом названии важно не «один плюс один», а «один плюс один и чему это будет равно». Результат невозможен, пока люди не находят своих людей, не идут на диалог. Для меня «один плюс один» — это как раз про сотворчество, обмен опытом и про то, что мы все можем друг у друга чему-то учиться.

Что для тебя в этом проекте первичнее: художественный результат (спектакль)
или социальная трансформация участников?

Как раз не хотел бы ставить что-то выше. Думаю, наша задача и есть соблюсти баланс, потому что без трансформации участников невозможен и художественный результат. Если ребята, пройдя просветительскую программу в нашей мастерской, не обретут новый опыт, не научатся быть на сцене или у них не зажжется внутри желание погрузиться в мир театра по ту сторону закулисья, в других цехах, то, соответственно, и сам результат будет не тем, который мы ожидаем — он будет любительским. У нас же есть цель — делать спектакли такими, чтобы на них могли приходить совершенно разные люди. И конечно, люди театральной среды — было бы здорово, чтобы они оценивали эти спектакли по тем же меркам, по которым оценивают постановки с профессиональными труппами. Думаю, ключевым звеном здесь будет в том числе участие состоявшихся актеров и команды в выпуске нашего спектакля. Не все отдается в руки подопечным, а подопечные через взаимодействие с мастерами учатся новому.

Насколько сильно твой личный опыт в театре отличается от того «терапевтического», который ты предлагаешь ребятам?

Конечно, театральный опыт и опыт обучения в театральном вузе именно для студентов или для профессиональных актеров — это совершенно другое. Работая с ребятами, мы стараемся находить верный подход к ним, и в этом нам помогает фонд «Арифметика добра». Надеюсь, в дальнейшем, когда будем сотрудничать и с другими фондами, мы выстроим еще более эффективную коммуникацию с ними, с их системой. Сейчас уже точно понимаем: чтобы более продуктивно вести занятия, необходимо присутствие психологов, которые могли бы со стороны наблюдать за процессом трансформации ребят и, возможно, что-то подсказывать педагогам. Поэтому, конечно, то, что мы даем подопечным, — это адаптированная версия курсов актерского мастерства или тренингов. Мы не можем загрузить в них тонны информации и требовать от них релевантного результата, потому что это очень тонкие материи, они должны сначала влюбиться в этот мир и перестать бояться проявлять себя. Думаю, когда у нас закончится просветительская программа и мы приступим к созданию спектакля, ребята будут более ответственно относиться к репетициям и к происходящему, потому что они будут видеть непосредственно цель, к которой мы идем. В работе с режиссером и с творческой командой будем потихоньку выходить на тот уровень требований, который применяли бы и к самим себе.

Ты называешь проект экспериментом по поиску баланса между благотворительностью и современным театром. В чем главная сложность этого баланса?

Сложность в том, что мы ставим для себя цель сделать профессиональный спектакль, на который зритель захочет прийти. Хочется избежать ощущения любительского театра, непрофессионального. Конечно, это непросто, когда ты привлекаешь в спектакль людей, у которых до начала репетиции или до начала мастер-классов не было совершенно никакого понимания, что такое театр и актерская профессия. Это большой риск, эксперимент. Но нам кажется, что та программа и тот метод работы, которые мы придумали, дальнейшие репетиции с профессиональной командой и взгляд режиссера, который будет правильно включать ребят в работу, дадут им опору. То есть сложность именно в том, чтобы все сбалансировать и сделать качественный и живой спектакль.

По какому принципу ты отбирал команду педагогов? Важнее были профессиональные навыки или способность к эмпатии?

Я хотел, чтобы это были очень разные люди — по психофизике, психоэмоциональному состоянию. Мне кажется, ребятам необходимо наладить контакт с разными людьми из творческой сферы, у которых есть совершенно отличающийся друг от друга способ взаимодействия с ними. Ну и, конечно, для меня был очень важен момент отклика именно на уровне миссии, чтобы у каждого педагога была заинтересованность в этом эксперименте.

А профессиональные навыки — это априори база, без которой ты не имеешь морального права делиться какими-то знаниями, не обладая соответствующей квалификацией. У всех наших педагогов большой опыт преподавания.

Как возникло партнерство именно с фондом «Арифметика добра»?

Про фонд «Арифметика добра» знала моя жена (Екатерина Сергеева, сценарист — BURO.), она была на них подписана. Мы с Катей много думаем о детях, которые находятся в детских домах, обсуждаем потенциальную возможность усыновления. Это довольно болезненная тема, которая очень сильно трогает жену. И, так как мы часто говорим об этом, в меня это тоже очень сильно попадало. В момент, когда придумался проект, мы рассуждали, как же нам быть полезными, — может быть, сможем придумать что-то классное? И из желания как-то повлиять на ситуацию, помочь этим ребятам начали рождаться идеи.

Придя на первую встречу с фондом, мы поделились этими идеями и сразу получили положительный отклик. Наиля (Наиля Рашитовна Новожилова, директор фонда — BURO.) очень эмпатично подключилась и дала нам возможность попробовать провести первые классы. Это было еще в декабре. А после, когда мы услышали отзывы от ребят, которые к нам пришли, — о том, как им понравилось, как это важно и как здорово — мы поняли, что стоит продолжать. И дальше постепенно начали задавать себе вопросы. Зачем? Куда это все ведет? Хотим ли мы останавливаться только на разовой акции, проведя серию мастер-классов, или хотим придумать систему, которая могла бы стать шире? И так пришли к созданию «Театральной компании 1+1».

Ты сам ведешь какие-то тренинги или твоя роль больше кураторская и идеологическая?

Первое время, когда проект только запускался, я в основном занимался им как идеолог или, не знаю, менеджер. В общем, собирал команду. Для меня было важно найти не только единомышленников внутри мастерской, но и всех, кто сейчас работает над проектом — и по пиару, и по дизайну, и по контенту, и по продюсерской линии, — необходимо было, чтобы это были люди со схожим ДНК. После того как мы выстроили систему, я начал приходить к ребятам. В последнее время я провожу с ними очень много времени, посещая практически все занятия, и в целом играю активную роль не только как куратор, но и как педагог. Сейчас мы готовимся к нашему внутреннему показу — открытому уроку, который пройдет в День защиты детей, 1 июня. После этого мы отправимся на каникулы и, надеюсь, увидимся с ребятами в сентябре уже для того, чтобы начать работу над спектаклем.

Что это будет за постановка? Будет ли спектакль доступен широкому зрителю?

Да, финальным результатом именно в работе с подопечными фонда «Арифметика добра» будет спектакль с участием ребят и профессиональных актеров. Какое время займет подготовка, будет зависеть от режиссера. Сейчас мы как раз находимся в процессе согласования творческой команды будущего спектакля и в первую очередь постановщика. С сентября возобновим мастерскую, где уже будем «разминать» материал в лабораторном формате. Октябрь, ноябрь — активные репетиции. Нам нужно учитывать, что подопечные ребята не могут, как профессиональные актеры, приходить на репетицию в любое назначенное нами время. У них есть школа, масса других обязательств и дел. Поэтому процесс репетиций будет растянут и будет строиться сложнее, чем в обычном репертуарном театре. Но, надеюсь, мы справимся. И конечно, огромная и важная для нас цель — это как раз сделать спектакль не внутри фонда, не каким-то закрытым, только для опекунов, друзей и так далее. Это должен быть спектакль с повторяющимися показами — культурное событие в нашем городе, на которое хочется звать обычного зрителя. Этот спектакль должен стать не одноразовой акцией, а частью репертуара нашей театральной компании, чтобы мы могли играть его на разных площадках, возить на фестивали, на гастроли.

Готов ли ты к профессиональной критике?

Хочется, чтобы зритель, который придет на спектакль, даже не задавался вопросом: можно ли его критиковать, разбирать как профессиональный или непрофессиональный? Наша цель — сделать полноценную постановку, которую можно обсуждать, ругать, которой можно восхищаться — не хочется никаких поблажек.

Участие ребят — это в первую очередь их опыт, они будут учиться через взаимодействие с профессионалами. Не все подопечные фонда проявят желание быть в спектакле именно на сцене, участвовать как актеры. У нас есть несколько направлений — и художественные мастерские, и сторителлинг, — кто-то, возможно, захочет стать ассистентом художника, кто-то захочет узнать, что такое быть художником по свету и получит небольшую стажировку. Ребята смогут увидеть мир создания спектакля с совершенно разных сторон. И для них это может послужить неким трамплином в разные профессии.

То есть проект дает подросткам
еще и профориентацию?

Да, нам хотелось бы выстроить такую систему, чтобы для участников создание спектакля было не только творческим моментом, а именно знакомством с разными профессиями, в том числе внутри театрального дела. И, когда мы приступим к созданию спектакля и репетициям, в этом живом режиме лаборатории мы начнем понимать, кто что хочет для себя в большей степени исследовать. И это тоже большая и сложная для нас задача — так выстроить репетиционный процесс, чтобы уже на первых этапах мы смогли распределиться внутри группы и понять, кто чего хочет.

Планируешь ли масштабировать этот опыт на другие уязвимые группы?

Да. Как я и сказал, когда мы начали «строить этот дом», мы несколько раз перекладывали фундамент, потому что понимали: если начинать такую историю, то нужно увидеть перспективу, понять, куда это может потенциально расти. Если у нас всех будут силы, здоровье, возможности, если у проекта появится спонсор и финансовая поддержка, то, конечно, хочется расширяться.

В будущем я вижу для себя этот проект так: мы — театральная компания, которая предлагает свою программу, мастерские для разных фондов. Летом хотим сделать пробное мероприятие-презентацию, куда могли бы пригласить разные фонды, чтобы познакомиться и показать им то, чем занимаемся.

Уже сейчас мы получаем отклик в социальных сетях от людей, которые работают в благотворительности и которым интересна наша программа. То есть запрос на творческую интеграцию подопечных есть. И наша цель — взаимодействовать с разными институциями и абсолютно разными уязвимыми группами. Мы бы хотели продолжить работать и с подростками, имеющими опыт сиротства и пребывания в детских домах, и с людьми с расстройством аутистического спектра, и с трудными детьми из неблагополучных семей.

Хочется теми возможностями, которые есть у нас, делиться с людьми, для которых дверь за кулисы театра до недавнего времени была закрыта.

БЛИЦ С ПЕДАГОГАМИ, ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ ФОНДА И СПЕЦИАЛЬНЫМИ ГОСТЯМИ «МАСТЕРСКОЙ 1+1»

В чем главная целебная сила театра для человека, оказавшегося в сложной жизненной ситуации?

Константин Райкин

народный артист России, ректор ВШСИ, художественный руководитель театра «Сатирикон», профессор, режиссер

Мне кажется, впечатление от красоты, таланта, юмора, мастерства и гармонии, которые дает театр, приносит радость. Мудрые мысли «поднимают» человека, заставляют думать о чем-то другом, увлекают высокими впечатлениями, даже если сюжет на сцене совсем не похож на ту коллизию, тягостное впечатление от которой испытывает пришедший в театр человек.

А бывает, что ситуация, разыгрываемая на сцене, каким-то образом напоминает человеку о его собственной. И тогда это может вселить надежду. Но даже если сюжет не совпадает, если человек просто видит красоту, сильные эмоции, талант и мастерство — если он способен это оценить, — он приподнимается над своими обстоятельствами и его это куда-то «уносит», что само по себе целительно.

Еще хочу добавить, что театр всегда связан с понятием живой энергии общения. Это то, чего лишен кинематограф. Театр — мощная созидательная энергия, идущая от актеров и режиссера, которые вкладывают свой темперамент в важное для них высказывание. И эта энергия способна победить сумрак души.

Анастасия Калашникова

педагог «Мастерской 1+1», сценическая речь

Главная целебная сила театра — в любви и чувстве безопасности, которое он дает! Это то место, где ты можешь на несколько часов забыться, посвятив это время себе, своим чувствам, своему дыханию, телу. То место, где однажды можно найти опору и на всю жизнь забрать ее с собой. 

Ларан

педагог «Мастерской 1+1», физический театр

Думаю, что театр — место, где можно получить уникальный опыт, где человек может погрузиться в пространство для размышлений, отключиться от реальности, посмотреть под другим ракурсом на привычные вещи. Вдохновиться, отдохнуть или запустить цепочку рефлексии.

Екатерина Сергеева

педагог «Мастерской 1+1», драматургия и сторителлинг

Всем нам иногда хочется оказаться не здесь и не сейчас, и театр дает такую возможность. Он переключает внимание с внешнего на внутреннее и объединяет при этом множество очень разных направлений искусства. Наша мастерская помогает подопечным заглянуть за рамки повседневности и пофантазировать, направить свое тело в непривычное движение, а свой голос проявить через другое звучание — узнать неизведанные свои грани. И этот новый опыт дает возможность поверить в себя, найти в себе силы, чтобы начать осознанно жить здесь и сейчас.

Мариэтта Цигаль-Полищук

педагог «Мастерской 1+1», актерское мастерство

Любому подростку очень сложно понять себя, свое тело, свои эмоции. Все мы знаем, какой это болезненный период и путь. А подросткам, прошедшим опыт сиротства, это сложнее в разы. Каждая маленькая клеточка страха помножена на 100. «Мастерская 1+1» через театр дает возможность пройти это менее болезненно, понять и найти себя, научиться пользоваться своим телом и эмоциями.

Александра Карпейкина

педагог «Мастерской 1+1», художественные мастерские

Театр — это диалог.

Хочешь не хочешь, но ты не один в нем. Ты можешь молчать и не говорить, но диалог все равно есть!

Артем Шевченко

педагог «Мастерской 1+1», актерское мастерство

Польза и сила театра лично для меня — в людях. Для меня театр — это не только профессия, но и способ коммуникации с людьми из разных сфер жизни и способ не сойти с ума в такое непростое время.

Актерское мастерство — это прежде всего игра. Человек в разных предлагаемых обстоятельствах. То есть набор «остановок», через которые ты должен пройти, чтобы что-то для себя понять. Чем больше этих «остановок», тем лучше ты справляешься и легче проживаешь разные жизненные ситуации.

Ирина Даушева

директор программного блока благотворительного фонда «Арифметика добра»

Безусловно, театр обладает целительными свойствами. Но главное — понимать, что он не заменяет работу с психологами, психиатрами и другими специалистами, а глубоко и естественно дополняет ее. Психолог, психотерапевт или врач помогает разобраться в механизмах травмы, симптомах, диагнозах, обеспечить стабильность и безопасность, особенно в остром кризисе. Театр работает уже на уровне опыта, выражения, телесного проживания и переживания себя в истории — он помогает не столько «понять», сколько «пережить иначе», найти форму для того, что слова еще не могут удержать.

Так театр и работа с психологом образуют дополняющие друг друга уровни помощи: первый — это безопасная опора, смысл и структура, второй — проживание, телесность и возможность вновь ощутить себя живым, действующим и имеющим право на голос.