Пригласив в сокреаторы второй кутюрной коллекции скульпторшу и художницу Линду Бенглис, главный креативщик всея Dior Андерсон превратил Музей Родена в настоящие тропики, а следом — выпустил на подиум платья из серебряной и медной фольги, плиссированные пальто-халаты из шерсти, более мягкие и облегченные версии жакетов бар, мини-платья, которые изящно подпрыгивали в такт движению модели, и клатчи-кактусы.

Специалитет нидерландки Ван Херпен завязан на работе с высокими технологиями. В осенне-зимнем сезоне дизайнер, по сути, вышла на принципиально новый уровень, выбрав для «пошива» финального образа плазму. Иллюзорный тюль, декорированный 30 тысячами выдутых вручную сфер-жемчужин, послужил основой для крепления двух стеклянных труб. В них Ирис заключила оранжево-красные нити, а внутрь платья спрятала выключатель, чтобы провести рукой по стеклу и «притянуть» к себе эти самые нити.

Для второго кутюрного сезона Блази высадил в Гран-Пале сумасшедшей мощности цветы и заставил массивные бобовые стебли выбиваться из-под подиума. В его вольном пересказе английской народной сказки главный герой вовсе не Джек, а та сама Алиса из Страны чудес Chanel. Впрочем, ей это совершенно не мешает носить «твидовые» костюмы из прозрачной органзы, украшенные вьющимся плющом плечистые жакеты и выгуливать самые фантазийные из аксессуаров — например, крошечные сумки-бобы на позолоченной цепочке, фирменные двухцветные туфли с яйцами вместо каблука и соломенные шляпы (но это, кажется, уже совсем другая история).

Пытаясь найти ту самую золотую середину между агонией и экстазом (то есть между своими предыдущими кутюрными коллекциями), Розберри погружается на самое дно и исследует бездну. В этой бездне, по мнению дизайнера, жакеты мимикрируют под кораллы, брюки обрастают моллюсками, а платья выпускают щупальца осьминога. Здесь же рождается «сатиновый силикон», из которого ателье бренда шьет «текучие» платья, корсеты-слепки и куртки с оттопыренными нижними углами, которые, ко всему прочему, еще и подсвечивает в прямом смысле этого слова. Видимо, чтобы лучше разглядеть все нужное в темноте.

Один из ожидаемых показов сезона — Дюрана Лантинка в Jean Paul Gaultier — начался с вопроса новоиспеченного креативного директора: «А что, собственно, такое кутюр?» За ответом Лантинк отправился в гардероб Людовика XIV и Марии-Антуанетты и к самому Жан-Полю Готье, у которого одолжил альбом со снимками его костюмов для балета Le Defile 1985 года. Так появились «поплывшие» и асимметричные корсеты, юбки с «трубами» (вероятно, когда-то они были частью космического корабля), объемное «дышащее» пальто, собранное из гигантских лепестков, и платья, которые легко представить на Плавалагуне, если кто-то захочет переснять «Пятый элемент».

Сильвана Армани, племянница маэстро, взяв в руки женское и кутюрное направление, с планами определилась почти сразу. Никакой революции — только эволюция. Поэтому во второй haute-couture-коллекции она поет оду любви брюкам (мужского кроя, как из гардероба «Американского жиголо», и «сигареткам») и жакетам всех мастей (абсолютной классике, бархатным или тем, что превращаются в звездное небо, как только их лацканов касается первый полудрагоценный камень). За архивы Armani отвечает серия скульптурных платьев, которые после шоу — здесь нет интриги — отправятся на красные ковровые дорожки.

Автор «приземленной» высокой моды Пиччоли все же немного лукавит, когда вместо исторического салона на авеню Георга V выбирает пусть и менее помпезный, но все же эффектный подиум под открытым небом в университетском кампусе 14-го округа Парижа. А потом, следуя заветам самого Кристобаля Баленсиаги, пытается поймать баланс между минимализмом и максимализмом. Оказывается, последнего в дебютной коллекции итальянца больше: многоярусные и архитектурные юбки, утопающие в стразах брюки, распустившиеся на платьях цветочные поля и перья (и еще раз перья, много перьев).

Чтобы сформулировать первое кутюрное высказывание в Fendi, Мария Грация взяла билет из Милана до Рима, который по совместительству является и ее родиной. Кьюри со свойственной ей деликатностью проштудировала архивы модного дома, а потом подумала, что неплохо разбавить их мотивом лабиринта и геометрией Венского сецессиона. В черно-белой с вкраплениями золота и бежа коллекции сразу видим свободного кроя туники (одни — с геометрическими принтами; другие — двухцветные, будто вывернутые наизнанку), платья с явной отсылкой к древнегреческим одеяниям, плетенные из кружева или сетки накидки и, разумеется, мех — ключевой для бренда материал.