Поиск

Джим Рейд (The Jesus and Mary Chain): «Мне нравятся социальные сети, когда я напиваюсь»

Основатель одной из главных групп в истории музыки говорит о лени, свободе в студии и страхе перед сценой

Текст: Марина Аглиуллина


Фоторедактор: Нина Расюк
Фото: gettyimages.com / facebook.com

 

 

В Россию впервые едет одна из самых значительных для истории музыки групп — шотландцы The Jesus and Mary Chain, которые считаются родоначальниками шугейза. Эти исполнители повлияли на Black Rebel Motorcycle Club, A Place To Bury Strangers, Ceremony, Crocodiles, Deerhunter, The Horrors, The Soft Moon, The Dum Dum Girls, Glasvegas и множество других групп. 16 мая The Jesus and Mary Chain выступят в петербургском «Космонавте», 17-го — в московском «Главклубе». Мы созвонились с одним из основателей группы Джимом Рейдом и поговорили о современной музыкальной индустрии, боли и радости бытия музыканта, детях, всемогущей лени и социальных сетях.

 

 

Джим Рейд (The Jesus and Mary Chain): «Мне нравятся социальные сети, когда я напиваюсь» (фото 1)

 

 

The Jesus and Mary Chain основали в 1983 году выходцы из рабочего класса братья Джим и Уильям Рейды, на тот момент делившие комнату в родительском доме и получавшие пособие по безработице, параллельно перебиваясь различными заработками. Первые выступления музыкантов длились не больше 20 минут, а сами исполнители могли просто стоять спиной к залу, что бесило публику, в ответ разносившую все вокруг. Звучит не так уж блистательно, но в 1985 году The Jesus and Mary Chain выпустили один из важнейших альбомов в истории — «Psychocandy», где гармоничные мелодии плавали в плотном облаке гитарного нойза и фидбэка, а секс был описан настоящей поэзией. Никто тогда не звучал как они, совмещая в себе профанство с изобретательностью и застенчивость — с откровенностью.

 

 

Группа была настолько успешной, что в середине 1980-х советские «Аргументы и факты» записали The Jesus and Mary Chain в детище злостной западной пропаганды вместе с Дэвидом Боуи и Принсом. Конечно, это только раззадорило интерес молодых людей СССР. В 1998 году шотландцы выпустили свой шестой, и, как долгие годы казалось, последний, альбом «Munki». В сентябре того же года музыканты сыграли последний концерт перед распадом, а точнее даже, не доиграли: Уильям Рейд просто ушел со сцены через 15 минут после начала. На тот момент братья Рейд просто не выносили друг друга и не могли продолжать существовать рядом. В 2007-м родственники воссоединились, группа выступила на фестивале Coachella и продолжила давать концерты, а еще через десять лет выпустила свой седьмой альбом «Damage and Joy». Сегодня у The Jesus and Mary Chain есть не только преданные фанаты, знавшие их еще до распада, но и новые — те, кто был еще маленьким, когда коллектив развалился.

 

Пожалуй, самая известная песня группы «Just Like Honey»

 

— Знаете, мне кажется, десять утра — довольно раннее время для творческого человека, чтобы он уже был выспавшимся и нормально функционировал. Как сейчас устроена ваша жизнь, что вы готовы общаться с прессой рано утром?

 

 

— Я проснулся еще три часа назад, чтобы приготовить завтрак для своих детей. Вот что сейчас происходит в моей жизни. Я — ответственный родитель.

 

 

— От ваших интервью до распада The Jesus and Mary Chain у меня было впечатление, что вам не очень-то нравится общаться с прессой и вообще заниматься возней, связанной с продвижением группы. Что вы сейчас думаете обо всем этом?

 

 

— Это то, что нужно делать. Нравится ли мне давать интервью? Это не так уж плохо, если только не приходится давать двадцать интервью в один день — тогда несколько последних уже кажутся немного утомительными.

 

Джим Рейд (The Jesus and Mary Chain): «Мне нравятся социальные сети, когда я напиваюсь» (фото 2)К искусству сегодня относятся, как к паре штанов из Primark

 

— А о чем вас чаще всего спрашивают на интервью?

 

 

— Пожалуй, самый частый вопрос — откуда взялось название группы. Еще часто спрашивают, почему мы так долго работали над нашим последним альбомом «Damage and Joy». Этот вопрос нам все время задают в последнее время. Вы хотите, чтобы я и вам ответил на эти вопросы? (Смеется.)

 

 

— Нет-нет, я буду задавать какие-нибудь другие. Хотя я все равно не уверена, что могу претендовать на оригинальность в вопросах.

 

 

— Не волнуйтесь об этом.

 

 

— Вы считаете себя сегодня группой, противопоставленной мейнстриму?

 

 

— Мы точно не часть мейнстрима — это очевидно. Думаю, мы никогда не противопоставляли себя мейнстриму, потому что когда-то, в 80-е и 90-е, думали, что станем популярными на радио и телевидении и сами превратимся в мейнстрим, заменив собой весь тот мусор, который тогда звучал в эфире и который было просто невозможно слушать. Такой у нас был план в самом начале. Он был именно таким наивным, как это звучит. Мы ненавидели то, что тогда крутили по радио, и думали, что там могла бы звучать музыка получше, которая тоже станет мейнстримом и будет революционной. Но этого так и не случилось. Этого и не могло случиться.

 

 

— Сегодняшняя популярная музыка такая же ужасная, как тогда?

 

 

— Она еще хуже (Смеется.).

 

 

— Хуже?

 

 

— Она ужасна. Я все время вынужден ее слушать, потому что мои дети включают ее в машине, когда я их куда-нибудь везу. Я просто не могу поверить, что они это слушают. Боже, почему они не могут включить что-то другое?

 

Джим Рейд (The Jesus and Mary Chain): «Мне нравятся социальные сети, когда я напиваюсь» (фото 3)  Быть в звукозаписывающей студии — очень клаустрофобский опыт

 

— Что именно слушают ваши дети? Хип-хоп?

 

 

— Моя старшая дочь — через несколько месяцев ей будет 15 — слушает попсовый хип-хоп — тот, что в мейнстриме. А моя младшая — ей 11 лет — просто слушает все, что играет на радио. Я пытаюсь заставить их слушать музыку, которая мне нравится, но им, кажется, это не очень интересно.

 

 

— Может, они просто еще слишком маленькие...

 

 

— Может быть. Но они все равно слушают то, что хотят, и они вправе сами решать, что слушать. Мы можем не соглашаться в том, что такое хорошая музыка, но они имеют право на свое мнение.

 

 

— Есть какая-то современная музыка, которая вам нравится? Не обязательно поп-музыка...

 

 

— Я сейчас не очень-то слушаю новую музыку. Я живу не в Лондоне, и тут нет возможности пойти послушать какие-то группы: никто не приезжает с концертами на юго-запад Англии. Мне не нравится слушать радио. У меня не много возможностей услышать новую музыку, а когда я слышу ее, то, кажется, превращаюсь в злостного критика. В моем возрасте уже начинаешь сравнивать все, что слышишь, с тем, что было раньше, с чем-то, что сегодня считается классикой. Когда я слышу какую-то новую группу, а они звучат наполовину как Joy Division, наполовину как Spiritualized, то понимаю, что лучше послушаю те группы, которые на них повлияли. У меня в библиотеке тысячи альбомов — мне больше и не нужно.

 

Джим Рейд (The Jesus and Mary Chain): «Мне нравятся социальные сети, когда я напиваюсь» (фото 4)

 

— Вы интересуетесь другими проявлениями сегодняшней поп-культуры? Например, кино.

 

 

— Думаю, я превращаюсь в такого человека, каких я когда-то презирал. Становлюсь тем, кого раньше я бы ненавидел, — старика, который постоянно жалуется, что все, что делают сегодня, — отстой и раньше было лучше. Думаю, я становлюсь таким. Я смотрю фильм и думаю: это не так хорошо, как было раньше. Мне не очень нравятся сегодняшние телевидение, кино, музыка, книги и все такое. Мне кажется, сегодня во всем мире превалирует одноразовая культура. Люди создают вещи на пять минут, а не на века. Знаете, это как люди, которые покупают в Primark штаны за два фунта, а потом выкидывают их через два дня, чтобы опять пойти туда и купить другую пару штанов за два фунта. Сегодня все кажется одноразовым. Думаю, что и к искусству сегодня так относятся — как к паре штанов из Primark.

 

 

— Какие фильмы и книги вам все-таки нравятся?

 

 

— Думаю, мои вкусы не очень оригинальны. Мне нравится старый Голливуд — фильмы 1950-х. Мне нравятся все фильмы с Хамфри Богартом и Кэри Грантом или Джимом Стюартом. Еще мне нравятся фильмы Скорсезе и все такое. Что до книг, то я люблю Ирвина Уэлша. Мне нравится «Внесите тела» Хилари Мантел о Генрихе VIII. Это трилогия, мне еще нужно прочитать третью часть, но первая и вторая мне очень понравились.

 

 

— Вернемся к музыке. Сегодняшняя музыкальная индустрия очень отличается от той, какой она была, когда вы основали The Jesus and Mary Chain. Сейчас все вертится вокруг интернета, социальных сетей и стриминговых сервисов. Что вы думаете о сегодняшней музыкальной индустрии?

 

 

— В чем-то она лучше, чем раньше, в чем-то — хуже. Она лучше, потому что сегодня можно записать альбом без участия лейбла. Так что роль лейблов изменилась: сегодня они скорее рекламные агентства. Можно продать им уже готовый альбом, а их работа — сделать так, чтобы люди узнали о тебе и об этом альбоме. Так что сегодня задача лейбла — рекламировать группу. Это хорошо, потому что теперь группа полностью сама занимается своей музыкой. С другой стороны, некоторые вещи совсем не изменились. Лейблы все еще принимают решения и говорят, что и как делать.

 

 

— А как вы относитесь к социальным сетям?

 

 

— Время от времени я пощу что-то в фейсбуке и инстаграме. Обычно я занимаюсь этим только в туре, когда мне становится скучно, а так у меня не слишком много свободного времени. Еще я пощу, когда напиваюсь. Мне очень нравятся социальные сети, когда я напиваюсь, но я не пил уже полтора года, поэтому почти не занимаюсь ими сейчас.

 

 

— У меня сложилось ощущение, что быть музыкантом, участником группы, доставляет вам как удовольствие, так и страдания. Что именно вам нравится в том, что вы музыкант, а что — нет?

 

 

— Вы правы, я думаю, что быть в группе — это одновременно и благословение, и проклятие. Это благословение для меня, потому что сейчас мы можем делать что хотим и когда хотим. Если мы хотим отправиться в тур, мы едем в тур, никто нас не заставляет, мы сами принимаем решение. Если мы хотим записать альбом, мы записываем альбом. Что до проклятья, то я довольно застенчивый человек. Мне не нравится, когда меня узнают. Я никогда это не любил. К счастью, сейчас это редко случается. Мне неуютно быть знаменитым, но мне нравится быть успешным, мне нравятся люди, которые любят то, что я делаю. Но мне не нравится, когда кто-то указывает на меня пальцем, завидев на улице. А еще замечательно, что, когда ты в группе, у тебя есть куча свободного времени, чтобы просто полежать на диване или погулять в солнечный день. Работа в офисе или на заводе не дает так жить. То, чем я занимаюсь, дает мне много свободы, но еще это — большая ответственность и стресс.

 

Джим Рейд (The Jesus and Mary Chain): «Мне нравятся социальные сети, когда я напиваюсь» (фото 5) Есть проблема — я самый ленивый человек в мире

 

— Если бы с музыкой не сложилось, вы бы попробовали построить какую-то другую карьеру?

 

 

— Когда я был моложе, я часто думал, что было бы классно снимать кино. Было бы круто написать книгу. Не думаю, что я могу это сделать. Не знаю почему — просто кажется, что это выше моих сил, но идея написать книгу мне нравится. Я бы с удовольствием занимался чем-то творческим, что не подразумевает общения с большим количеством людей. Например, рисованием или литературой. Когда это ты и холст или ты и книга, которую пишешь, то между вами почти не будет каких-то других людей. В музыке приходится взаимодействовать с большим количеством людей. Иногда приходится работать с технологиями, которые ты не понимаешь до конца, и нужно просить кого-нибудь помочь с оборудованием.

 

 

— Вы все еще можете заняться любой из этих вещей.

 

 

— Да, но есть проблема — я самый ленивый человек в мире. Я могу подумать: «о, я должен сделать это», но потом ничего не происходит.

 

 

— Ваша лень как-то влияет на группу?

 

 

— (Смеется.) Желание заниматься музыкой помогло нам преодолеть лень. Знаете, Уильям тоже невероятно ленивый. Мы решили собрать группу и обсуждали это пять лет, прежде чем предпринять что-нибудь. Это случилось, когда мы вдруг почувствовали, что время уходит, и если мы не приложим усилия, чтобы оторваться от дивана, то мы так и останемся со всеми нашими разговорами, и группа не появится. Когда мы осознали это, у нас случилась паника. А когда группа появилась, то она стала требовать от нас определенных усилий, и это тоже помогло нам преодолеть свою лень. Когда группа появилась, она превратилась в зверя, которого нужно все время кормить.

 

Джим Рейд (The Jesus and Mary Chain): «Мне нравятся социальные сети, когда я напиваюсь» (фото 6)

 

— Кстати, ваши отношения с Уильямом долгие годы казались напряженными, и это помнят в первую очередь, а ведь вы когда-то ладили. Какие у вас сейчас отношения?

 

 

— В наших с ним отношениях было много взлетов и падений. Думаю, все об этом знают: в конце концов, наша группа распалась именно из-за наших с Уильямом сложностей, когда мы просто уже не могли друг друга видеть. В основном из-за происходящего внутри группы, но и по другим причинам тоже. Долгие годы наши отношения оставались такими. Даже когда мы снова собрали The Jesus and Mary Chain, между нами сохранялась дистанция. И когда меня постоянно спрашивают, почему мы так долго работали над «Damage and Joy», я объясняю, что главной причиной был мой ужас перед тем, чтобы закрыться вместе с ним в студии. Ездить вместе в тур было неплохо: в туре вы не так много времени проводите вместе, как люди обычно думают, а вот быть в звукозаписывающей студии — это очень клаустрофобский опыт. Я все время вспоминал, как мы работали над альбомом «Munki», и боялся, что работа над новой записью будет такой же напряженной. Так что я просто откладывал начало этого процесса, пока не понял, что откладывать больше нет времени. Странно, но работа над новым альбомом нас сплотила. Мы оба понимали, что если сейчас все испортим, то пустим на ветер отличную и важную возможность. Так что мы оба оставили прошлое за порогом студии.

 

 

— А как вы делите обязанности в группе?

 

 

— Уильям очень не любит давать интервью, так что я беру это на себя. Иногда он участвует в интервью, но только если напивается или настроение хорошее. Я спокойно отношусь к этому, я могу говорить о группе очень долго, меня это не напрягает. Во время записи нет никаких правил, каждый может взять на себя контроль и делать то, что считает нужным. В студии атмосфера довольно свободная. В прошлом мы могли дать гитару кому угодно, кто был с нами в студии, и было не важно, что этот человек не участник группы. Мы не заботились о том, как именно музыка попадала на запись, лишь бы шел процесс.

 

Песня с последнего альбома группы «Damage and Joy».

 

— Напоследок спрошу вот что: у вас есть какие-то ритуалы перед выходом на сцену?

 

 

— Обычно я слишком нервничаю, чтобы вообще что-то делать перед концертом. Я просто сижу и грызу ногти, прежде чем выйти на сцену. Никаких ритуалов. Я просто в страхе, в ужасе. Меня нервирует идея выходить на сцену даже после стольких лет.

 

 

— И все-таки еще один. Вы планируете выпустить еще альбом?

 

 

— Да, у нас есть такая мысль, раз уж мы не убили друг друга во время записи «Damage and Joy». Когда мы записывали этот альбом, я даже получил удовольствие от процесса, хотя обычно для меня это такой стресс, что я вообще этим не наслаждаюсь. И мы с Уильямом так хорошо поладили, что работа в студии стала еще приятнее. Ему тоже понравилось. Так что мы собираемся записать еще альбом. Хотя стоит помнить о том, что я говорил раньше: мы оба невероятно ленивые. Так что давайте просто надеяться, что мы сделаем это до того, как умрем.

 

 

 

Оставьте комментарий