Поиск

Юрий Башмет: «Внешне я могу стать самым креативным дирижером и исполнителем»

Юрий Башмет: «Внешне я могу стать самым креативным дирижером и исполнителем»

Текст: Сергей Яковлев


В свои 67 лет Юрий Башмет остается чуть ли не единственным официальным инфлюенсером от академической музыки в стране: он руководит тремя музыкальными коллективами, берет под свой патронаж филармонии и музыкальные школы в регионах и получает государственные деньги, на которые организовывает фестивали. В эти выходные в Сочи завершился 13-й Зимний фестиваль искусств под руководством Башмета, объединяющий оперу, балет, классический театр, поэзию и различные мастер-классы (в январе 2020-го фестиваль впервые перекочевал в Москву). За дирижером, музыкантом и менеджером в бывшую столицу зимних Олимпийских игр отправился Сергей Яковлев, чтобы поговорить о специфике работы с властью, поиске новых людей и форм и о том, на что способны женщины в новое время.

Юрий Башмет: «Внешне я могу стать самым креативным дирижером и исполнителем» (фото 1)

Юрий Башмет

Альтист, дирижер, музыкальный педагог и общественный деятель

Наша встреча с вами немного напомнила мне фильм про группу ABBA. Он называется «Abba: The Movie», и там один журналист пытался добиться интервью у всемирно известной поп-группы, но у него никак не получалось на протяжении всего фильма. Примерно так же происходит и у нас с вами: мы постоянно переносили встречу и можем поговорить только в Сочи, где вы в 13-й раз проводите Зимний фестиваль искусств.

Ну нет, вы мне льстите.

Почему же? Вы не хотите сравнения с ABBA?

Почему не хочу? С удовольствием. Когда я узнал о них в свое время, я их воспринял как раз очень грамотно — так, как их подавали: две сексуальные девочки, два парня, и они все вместе живут.

Была такая байка.

Это не байка, это посыл. Посыл, на который я однажды купился.

Шведская семья?

Да-да.

Вы могли подумать, что это всё так надолго затянется — фестиваль будет продолжаться и после зимней Олимпиады в Сочи, хотя можно было бы уже взять и закончить?

Честно говоря, я даже испугался, когда сама Олимпиада возникла. К тому моменту фестиваль уже шесть лет существовал. За это время многое поменялось и в руководстве города. В общем, на ваш вопрос прямо отвечаю: я вообще не задумывался о том, как будет дальше. Я не задумывался о том, как музыка завоевывает город. Но время показало, что у нас образовалась своя публика, свои гости. Вот как раз вчера я ужинал с людьми, которые ездят на фестиваль уже пятый год.

Из Москвы?

Из Самары.

Интересно, что я сам из Самары.

Серьезно? Мы теперь там тоже будем делать фестиваль. А вообще, там есть такой интересный город Новокуйбышевск.

Оттуда происходит «Новатэк» и первые проекты бизнесмена Леонида Михельсона.

Оттуда многое началось. Еще до того, как мы познакомились и стали дружить с Леонидом, одна женщина спросила у меня разрешения, можно ли назвать музыкальную школу моим именем. Я задал ей вопрос: «А при жизни вообще такое происходит?» Но ее инициатива прошла все инстанции, и школа стала носить мое имя. Оказалось, что это была музыкальная школа под номером один. И вот я приехал туда однажды и сказал «Позор!», как только увидел шикарную вывеску: по диагонали золотыми буквами было написано: «Музыкальная школа имени Башмета». Я говорю: «Снимите это немедленно». Потому что там такая разруха была, будто война вчера закончилась. Но люди оказались хорошие, они послушали и стали делать ремонт. И, когда я приехал уже в следующий раз, мне очень понравилась их гордость. «В чем вы нуждаетесь? — спросил я. — Волос для смычков, струны?». А мне сказали: «Спасибо, всё у нас есть». Это потрясающе. Российский характер. Очень многое зависит от детей и от тех, кто хочет, чтобы музыкальное наследие сохранялось.

Как вы сами находите и выбираете талантливых детей? Всероссийский юношеский оркестр — еще один под вашим управлением — существует уже восемь лет. У многих в стране по-прежнему нет возможностей выйти на профессиональный уровень.

Я вам объясню, это не так сложно. Каждый год мы гастролируем с «Солистами Москвы», большая часть гастролей всегда проходила за границей. А в России это были крупные города — Москва, Питер, Нижний Новгород, Екатеринбург, и всё. Но, когда ансамбль праздновал очередной юбилей, я проснулся с идеей, что надо страну осваивать, и соотношение гастролей в России и за рубежом должно быть другим. Очередной приезд в какой-нибудь город — Пермь, Новосибирск, Владивосток — показал, что люди хотят нас видеть и слышать. Везде я должен подтверждать свое мастерство. И я так полюбил ездить по стране, потому что надо присутствовать именно на этом рынке, на своем. И находить именно здесь талантливых людей, в первую очередь детей. Я их слушаю. У меня в городах происходят, назовем их так, расширенные творческие встречи: сидят дети, педагоги. Я замечаю, как многие сейчас делают ставку на народные инструменты.

Вчера на фестивале выступала девушка из Гамбии, играла как раз на народном инструменте «кора» из Западной Африки — зал вскочил, все начали танцевать…

Меня спрашивают: «Где вы их находите?». А я говорю: «Иногда и просто через интернет». Когда мы формируем программу, мы стараемся не повторяться и открывать что-то новое. Я понял, что чем больше ищешь, тем больше находишь, понимаете?

То, о чем вы говорите сейчас, похоже на освоение целины. Кажется, сам собой вы уже заменяете Министерство культуры. Зачем вам вообще соприкасаться с чиновниками? Или вы только получаете от них прямое финансирование, а дальше делаете, что хотите?

Вопрос хороший. Конечно, я заявляю о каких-то проектах Министерству культуры и, как правило, получаю поддержку. Предыдущий министр обычно хорошо на всё реагировал и поддерживал мои идеи. Я говорю конкретно о Мединском. Как бы к нему ни относились, он слушал и слышал и, если что-то обещал, выполнял.

Серьезно? А с новым министром Ольгой Любимовой вы уже познакомились?

Я думаю, что и новый министр тоже поймет значимость важных и долгосрочных идей. И мне очень нравится, что теперь министр — женщина, потому что культура и женщина — вообще отдельная тема. Женщины ведь имеют еще и другую цель кроме рождения ребенка, правда? Есть женщины, и их много, которые хотят участвовать в общественной жизни. И поэтому я абсолютно уверен в том, что жены известных или неизвестных людей, или вообще жены бизнесменов, например, хотят быть активными. Эта их сторона обычно редко учитывается отчего-то. Если бы я был женщиной, я бы работал с общественными фондами или создал бы клуб активных женщин. Серьезно! Это хорошо, когда женщина занимается важными делами. Это замечательно.

Как интересно вы трактуете тему феминизма.

Женщины часто зрят в суть. Потому что у них остается глобальное ощущение мироздания. В них оно заложено. А мы, мужчины, конечно, охотники.

Вы уже встречались с новым министром культуры?

Однажды, очень коротко.

То есть пока не составили впечатления о том, какая она?

Во-первых, мне понравилась эта женщина. Она молода и хороша собой. И, во-вторых, она ярко вошла в свою новую роль. Это говорит о том, что она будет сильным министром. Вот вы представляете, что на скромную девушку и ее плечики падает? Музеи, кино, филармонии. Весь этот объем. Я просто желаю ей успеха.

Вам не кажется, что сегодня культура политизирована, как и в советское время: запреты постановок, процессы над режиссерами? Многое подконтрольно и не может существовать обособленно, без одобрения сверху. Стоит ли признать, что большой музыкант обязан взаимодействовать с политическими кругами, находиться под крылом руководства страны?

Я думаю, что ничего особенно нового не происходит. Мы идем своим путем, пытаясь, открывая, узнавая. Но вот вы мне скажите, что получилось бы, если бы Сергей Собянин не выслушал мое предложение и не поверил мне? Так у нас вышел новый Зимний фестиваль искусств в Москве, который мы провели впервые в этом году. Я надеюсь, что он будет продолжаться. Я только рассказал о готовых продуктах, которые у нас есть, и о мировых премьерах, которые мы подготовили в рамках фестиваля. Он воодушевленно воспринял идею, и я вообще считаю, что московский фестиваль — это наша общая заслуга. И вот вам ответ, когда эта связка работает.

У вас есть имя и репутация, за которые можно получить одобрение и поддержку. А без этого ничего не получится или будет гораздо сложнее. Как иначе получить прямые деньги?

Давайте вернемся вообще в историю. Например, в переписке Моцарта с отцом описан такой случай, когда какая-то королева за концерт заплатила шкатулкой. «Сколько можно их сдавать в ломбард за три копейки, чтобы получать гонорар?» — сокрушался композитор. Не было такого понятия, как гонорары, вообще, оно возникло гораздо позже, во времена Паганини. Только Ференца Листа стали рекламировать, продавать билеты на его концерты, появились первые бизнесмены от музыкального искусства. У нас, кажется, не всегда так работает до сих пор. Конечно, приходится использовать собственное имя как бренд — чтобы команда работала, чтобы можно было привозить артистов, устраивать фестивали.

Думали ли вы о том, как привлечь молодую аудиторию к фестивалю, которым вы занимаетесь теперь не только в Сочи, но еще и в Москве, и вообще как академическую музыку сделать интересной для аудитории не только 45+, но и, скажем, 25+?

Не забывайте, что моему сыну столько же лет, сколько и вам. Он занимается «Башмет-центром», и иногда там проходят такие мероприятия, о которых я даже не мыслил. Я, бывает, прихожу туда на выставки или концерты и вижу, как все преображается, замечаю совершенно новых людей и задаю себе вопрос, кто они. Мне очень нравятся их свежие лица, я чувствую, что могу уловить их устремления, прорыв в совершенно другую сторону. Единственное, чего мне по-настоящему хочется, — чтобы люди постоянно развивали вкус.

Какой у вас телефон?

iPhone.

Вы верите, что технологии способны влиять на подачу академической музыки? Что если, скажем, устроить концерт для зрителей в VR-очках, находящихся в разных точках страны, эффект может быть сильнее?

Внешне — подчеркиваю, внешне — я могу стать самым креативным дирижером и исполнителем. И тогда я знаю, как действовать. В смысле образов, жестикуляции, технологий. Пока я к этому не готов, отвечаю откровенно. Я против всяческих внешних эффектов. Для меня главным остается смысл музыкального произведения, его суть. Я провоцирую многих композиторов на создание чего-то нового, в том числе в рамках фестиваля искусств — там я занят в большей степени ремеслом и обязательствами. Но если нечто меня тронуло, то я считаю, что это произведение будет жить. Что бы ни вытворяли сегодня для того, чтобы привлечь внимание, все приходит к одному знаменателю — возникает вопрос, в чем основная идея, в чем истина (кашляет). Мама постоянно говорила мне, что надо бросать курить. Я отвечал, что брошу, когда пойму, что курение плохо влияет на мое здоровье. Мамы давно уже нет, а я не бросил курить, даже когда стал понимать, что на мне эта привычка плохо сказывается. Но я все время об этом думаю. Вот как до сих пор влияет на меня ее простая истина.


Расписание выступлений Государственного симфонического оркестра «Новая Россия» можно найти на официальном сайте

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7

Оставьте комментарий