Поиск

«Маленькие трагедии» Кирилла Серебренникова. Поэт Пушкин feat. рэпер Хаски

«Наше все» для людей с клиповым мышлением

Текст: Филипп Вуячич

15 сентября в московском «Гоголь-центре» состоялась премьера нового спектакля Кирилла Серебренникова «Маленькие трагедии». Режиссер не смог лично представить постановку: с 23 августа он находится под домашним арестом в связи с «делом „Седьмой студии“». В финале спектакля на сцене показали короткую видеозапись с Серебренниковым, но никакого обращения не последовало — тем не менее зрители встретили его овацией стоя. Мы попытались отсеять аплодисменты в адрес спектакля от аплодисментов в поддержку его режиссера.

Cразу же вынуждены признаться, что разделить их невозможно. Любой текст про «Маленькие трагедии» начинается с короткой ремарки: Серебренников под домашним арестом, спектакль выпускали без него. Не говорить об этом — значит признать, что искусство существует в башне из слоновой кости. Сказать об этом — значит навлечь на «Маленькие трагедии» лишнюю тень.

«Маленькие трагедии» Кирилла Серебренникова. Поэт Пушкин feat. рэпер Хаски (фото 1)

Возникает риск оценить спектакль выше, чем он того достоин, поскольку новый мы можем увидеть нескоро. И сразу на язык лезет проклятая патетика. Премьеру так и тянет назвать «Пиром во время чумы». Тянет заметить, что в зале, где собралось множество высокопоставленных гостей, заметнее всего пустующее кресло режиссера, чье изображение, как иконку, выносят на листе металла артисты.

В результате каждый текст о спектакле превращается в ненужное испытание духа. Аскетичный автор ни слова не скажет про аресты и ограничится сдержанным театроведческим анализом. Иной же от души набросает политических ассоциаций, заклеймит власть или выдаст пламенную речь. От такого подхода пострадало немало постановок — «Тангейзер» Кулябина, «Идеальный муж» Богомолова, «Нуреев» того же Серебренникова (последнюю никто толком не видел, что не помешало сделать внушительные выводы).

Рискуя навлечь гнев академического сообщества, скажем, что в оригинальном пушкинском тексте эпос низведен до простой бытовухи. Миф об отравлении Моцарта — до едва ли не кухонного разговора двух композиторов, рыцарский роман — до простой семейной ссоры, романтические эскапады Дон Жуана — до мелкой интрижки, а смертоносная эпидемия — до застолья. Однако время снова раздуло маленькие трагедии до уровня эпоса, и, чтобы вернуть их зрителю в прежних масштабах, нужно снова опустить их на землю.    

«Маленькие трагедии» Кирилла Серебренникова. Поэт Пушкин feat. рэпер Хаски (фото 2) 

Сначала нужно оттеснить на второй план оригинальный текст. За «Маленькими трагедиями» высятся бесконечные тома исследований и прочтений, поэтому для их переноса на сцену требуется нечто большее, чем просто смена старых декораций и костюмов на современные. Так, в «Сонетах Шекспира» Тимофея Кулябина стихи вытолкали за кулисы, а героев лишили дара речи — все чувства актеры выражают исключительно с помощью танца. 

Серебренников поступает радикальнее, заставляя некоторых героев говорить совершенно нечленораздельно, перемешивая оригинальный текст с рэпом, советскими романсами, оперными ариями. И это равноценный обмен. Вместо «бэнг бэнг» рэпер Хаски зачитывает пушкинское «Жги [сердца людей]», а, в свою очередь, герои Пушкина задаются вопросом из трека Хаски «Что такое творчество?» — и тут же отвечают: «Это когда десять дурачков следят за тем, как один корчится».  

«Маленькие трагедии» избирают в качестве рассказчика именно этого блаженного, чей рассказ полон «шума и ярости». В прологе лысый исполин в кителе выхватывает на вокзале случайного человека и в окружении строчек из «Пророка» сначала касается глаз прохожего, затем бьет его по ушам, вырывает ему «грешный язык» и вынимает «трепетное сердце», заменив их на змеиное жало и уголь. Казалось бы, чисто иллюстративная сцена (поставленная, правда, в духе зомби-хорроров) задает модус восприятия всего спектакля — рассказчик в исполнении Филиппа Авдеева как будто бы не успевает овладеть новыми органами и вещает сбивчиво и невнятно. Кстати, потом эта сцена повторяется, но уже в виде фарса — Сальери пытается привести в чувство пьяного Моцарта (его тоже играет Авдеев). Такой ход и позволяет частично изгнать текст, переместив в его из уст актеров на экраны.       

«Маленькие трагедии» Кирилла Серебренникова. Поэт Пушкин feat. рэпер Хаски (фото 3)

На них он претерпевает дикие метаморфозы — дробится на отдельные слова и реплики, движется в обратном направлении и перемещается на самих артистов. Реплики превращаются в лозунги и панчлайны, а в «Пире во время чумы» практически исчезают, оборачиваясь импровизированным караоке. От первой трагедии к последней мы наблюдаем, как живое поэтическое слово гибнет в руках людей, сталкиваясь с роковым непониманием. В финале мы видим группу стариков, которые напевают забытые романсы и арии, — они способны только на воспроизведение текстов, но не на их понимание. Но даже это наказуемо — их концерт разгоняют санитары.  

За вспышками софитов и впечатляющими арт-инсталляциями «Маленьких трагедий» прослеживается одна простая мысль — понять можно только мертвого творца. Музыка живого Моцарта буквально сбивает Сальери с ног, и убийство становится для него единственным выходом. После смерти соперника он потерянно сидит на сцене в окружении сувениров и с отсутствующим выражением лица натягивает на себя майку с изображением Моцарта. В этой сцене без лишнего пафоса и громких заявлений звучит приговор всем потребителям искусства, которые неспособны оценить гения в динамике и могут воспринимать только китч. Все творчество нужно наколоть на булавку, разъять и изучить: будучи живым, оно необъяснимо. Хороший гений — мертвый гений, а его работы должны быть расфасованы по аккуратным брикетам — фильмографиям, собраниям сочинений и томам «Избранного». Проблема в том, что фасовать и избирать их будут его убийцы. 

Здесь напрашивается политический вывод про отношения нынешней власти и творцов, но мы его озвучивать не будем.   

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7

  • Фото:
    gogolcenter.com

Оставьте комментарий

Загрузить еще