Поиск

Международный «Букер-2017»: кто претендует на премию в этом году

О шести номинантах на одну из главных литературных наград

В конце прошлой недели был объявлен короткий список номинантов на Международную Букеровскую премию. Ее вручают с 2005 года за произведения, переведенные на английский язык, и делят между автором и переводчиком. Buro 24/7 рассказывает о претендентах на награду и разбирается, что между ними общего.

Амос Оз «Иуда»

Переводчик: Николас де Ланж

Шансы на перевод: высокие (издательство «Фантом Пресс», вторая половина 2017 года)


Международный «Букер-2017»: кто претендует на премию в этом году (фото 1)

Израильский писатель Амос Оз собрал едва ли не все существующие в Европе литературные премии и неоднократно назывался одним из наиболее вероятных кандидатов на «Нобеля», да и «Букера» критики прочат в первую очередь именно ему. Правда, в отличие от шведов англичане в последнее время не любят чествовать прославленных авторов за общие заслуги перед человечеством и скорее стараются отмечать конкретные произведения. Поводом для номинации Оза послужили, скорее всего, не три десятка книг, которые он опубликовал за последние 50 лет, и не его статус живого классика. «Иуда» — действительно прекрасный, умный, тонкий, редкой стилистической красоты роман. 

Взяв за отправную точку канонический образ предателя, Оз не только переосмысливает историю отношений Иуды и Иисуса, но и указывает на неточности в общепринятой трактовке библейского мифа. Он ставит под сомнение верность традиционных представлений об измене как таковой и настаивает на том, что это понятие далеко не всегда имеет строго негативный оттенок. Заполнив художественный мир романа загадочными, неуловимыми персонажами в духе Кафки и Майринка, Оз на их примере разбирает причины и следствия вполне реального, актуального по сей день палестино-израильского конфликта и виртуозно балансирует на грани символистской притчи и острого, въедливого эссе о международной политике.

Давид Гроссман «В бар заходит лошадь»

Переводчик: Джессика Коэн

Шансы на перевод: высокие

 

Международный «Букер-2017»: кто претендует на премию в этом году (фото 2)

Еще один израильтянин в шорт-листе — Давид Гроссман, в чьей книге также представлена интерпретация судьбы еврейского народа. Правда, в отличие от деликатного Оза, который не толкает своих персонажей вперед, а как будто лишь слегка дует им в спину, чтобы они сами плыли по течению сюжета, Гроссман решителен, прямолинеен и верен своему любимому приему — гротеску. Роман-монолог, начинающийся как рядовое выступление комика Довале Джи в локальном стендап-клубе, постепенно превращается в пронзительную, надрывную исповедь главного героя, предназначенную для ушей одного конкретного гостя. Его Довале Джи пригласил в зал сам, навязав ему роль и свидетеля, и адвоката, и прокурора, и, наконец, третейского судьи.

Гроссмана нередко обвиняют в популизме и называют конъюнктурщиком: мол, проблемы он поднимает важные, но нарочито злободневные, а потому персонажи у него получаются картонными, а их характеры — неправдоподобными. Однако «В бар заходит лошадь» — история камерная, а оттого обаятельная, трогательная и одновременно очень страшная. Рассказ Довале Джи — очередное доказательство того, что даже самая маленькая и несуразная жизнь может обернуться большой трагедией, а между вчерашним и сегодняшним днями лежит бездонная пропасть страданий и сомнений.

Матиас Энар «Компас»

Переводчик: Шарлотта Манделл

 

Шансы на перевод: низкие

Международный «Букер-2017»: кто претендует на премию в этом году (фото 3)

За последние десять лет Матиас Энар из подающего надежды писателя превратился в скромного мэтра современной французской литературы. Скромного не потому, что до скандальной славы Мишеля Уэльбека ему далеко. В его книгах, большинство которых так или иначе посвящены Ближнему Востоку, исподволь слышится извиняющийся тон. Знаток арабского и персидского языков, Энар словно чувствует вину за то, что растрачивает свой талант на описание событий прошлого и настоящего не своей родной страны, а пожалуй, самого проблемного региона на планете.

В романе «Компас» автор вновь обращается к теме ориентализма: главный герой книги, умирающий музыковед Франц Риттер, под действием опиатов совершает мысленное путешествие по Стамбулу и Тегерану, Алеппо и Пальмире, чтобы понять, когда и почему произошла драматическая сепарация восточного мира от западного. В случае с «Компасом» особенно важно помнить, что международного «Букера» дают не только автору, но и переводчику. Шарлотта Манделл ранее адаптировала для англоязычного читателя едва ли не всю французскую классику: от Флобера и Мопассана до Пруста и Жене. Она же работала над переводом нашумевших «Благоволительниц» Джонатана Литтелла. Одним словом, награды Манделл заслуживает не меньше, чем сам Энар.

 

Саманта Швеблин «Лихорадочный сон»

Переводчик: Меган Макдоуэл

Шансы на перевод: низкие

Международный «Букер-2017»: кто претендует на премию в этом году (фото 4)

Саманта Швеблин — темная лошадка короткого списка претендентов на Букеровскую премию этого года. В Аргентине, на родине писательницы, ее знают в первую очередь как автора короткой прозы: она выпустила три сборника рассказов, и лишь немногие из них были опубликованы за рубежом. «Лихорадочный сон» — дебютный роман Швеблин, вместивший в себя суматошный латиноамериканский колорит и шокирующую историю то ли полуживой, то ли уже отошедшей к праотцам женщины на больничной койке.

В наши дни режиссеры и писатели хорошо понимают, что по-настоящему пугают зрителя или читателя не кровь и кишки, а намеки на что-то загадочное, непостижимое, что-то, для чего еще не придумали подходящего определения. В конце концов, внутренние органы у всех более-менее одинаковые, зато личные страхи, которые мы проецируем на оставшиеся за кадром события из биографии героев, у каждого свои. Так, в романе Элизабет Страут «Меня зовут Люси Бартон» главная героиня не говорит, что именно в детстве делал с ней отец: она использует расплывчатое определение «жуть», спотыкаясь о которое, мы ощущаем невольный дискомфорт.

Недосказанность ведет повествование и в «Лихорадочном сне». Впрочем, в отличие от Страут, Швеблин куда менее лирична и психологична: нагнетая саспенс с мастерством, которому позавидовал бы Лавкрафт, она представляет человеческую память не просто ловушкой, а заброшенным домом, где в лабиринтах коридоров завывают и лязгают цепями призраки тех, кого мы когда-то любили и ненавидели. И выбраться из этого дома — невозможно.

 

Рой Якобсен «Невидимое»

Переводчик: Дон Бартлетт

Шансы на перевод: высокие


Международный «Букер-2017»: кто претендует на премию в этом году (фото 5)

Не будет преувеличением сказать, что в последние годы дискурс скандинавской литературы определяется главным образом авторами мрачных, захватывающих детективных триллеров: Ю Несбё, Ларсом Кеплером, Томасом Энгером и, конечно, Стигом Ларссоном, чьи книги по-прежнему продаются миллионными тиражами, несмотря на смерть автора более десяти лет назад. Секрет популярности этих писателей заключается не только в умении держать читателя в напряжении с первой до последней страницы: благодаря их романам мы понимаем, что даже в благополучных Дании, Норвегии и Швеции, регулярно попадающих на верхушку рейтинга самых счастливых стран мира, все тоже не слава богу.

Выходец из пригорода Осло Рой Якобсен также стремится развенчать идеализированный образ Скандинавии, транслируемый в средствах массовой информации. Однако его книги опираются в первую очередь на классическую литературную традицию, сформированную Гамсуном и Ибсеном. В центре внимания Якобсена обычно оказывается частная семейная драма (как и, например, в ибсеновском «Кукольном доме»), а бытоописательная составляющая играет в его романах роль не менее важную, чем собственно сюжет (как и в трилогии Гамсуна о скитальце Августе). Претендующую на «Букера» сагу «Невидимое» писатель и вовсе полностью посвятил вопросам, которые волновали его именитых предшественников еще на рубеже XIX и XX веков, вновь заговорив о необходимости сохранения норвежского национального характера и образа жизни.

 

Дорте Норс «Зеркало, плечо, знак»

Переводчик: Миша Хокстра

Шансы на перевод: низкие

Международный «Букер-2017»: кто претендует на премию в этом году (фото 6)

Как и Саманта Швеблин, датчанка Дорте Норс — автор, малоизвестный не только в России, но и в Европе и США. На русский язык ее вообще пока не переводили, а на английском впервые опубликовали лишь в 2015 году. Примечательно, что и ее талант в большей степени раскрылся в короткой, а не в крупной прозе. В то время как значительная часть писателей грезит идеей издать Большой Автобиографический Роман и прославиться на весь мир, Норс делает ход конем и выбирает формат рассказа. И такая тактика дала определенные плоды: именно Норс стала первым датским автором, чей рассказ напечатали в любимом интеллектуалами и снобами журнале The New Yorker.

Дорте Норс можно поставить в один ряд не только с Швеблин, но и с Якобсеном: как и «Невидимое», «Зеркало, плечо, знак» — роман, затрагивающий типично скандинавские проблемы. На примере истории переводчицы Соньи, которая в возрасте чуть за сорок учится водить автомобиль, Норс, во-первых, демонстрирует, насколько велик разрыв в культуре и бытовых привычках между городским и сельским населением Дании. Во-вторых, показывает оборотную сторону эмансипации. И, наконец, в-третьих, пытается понять, чем обусловлена тяга людей старшего возраста пробовать себя в новых сферах: свободомыслием населения или его неуклонным старением.

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7

Мария Смирнова

  • Фото: Архивы пресс-служб

Оставьте комментарий

Загрузить еще