Поиск

«Я толстая»: прочитайте отрывок из книги Джули Мерфи «Пышечка»

«Я толстая»: прочитайте отрывок из книги Джули Мерфи «Пышечка»

Кому читать? «Всем девчонкам с толстой попой», — советует писательница

Редактор: Антон Данилов


 

Издательство Popcorn Books выпускает роман Джули Мерфи «Пышечка» — ироничную историю Уиллоудин Диксон, которая не считает слово «толстая» оскорбительным. «У кого-то костлявые коленки, у кого-то большая грудь, а Уилл — толстая, и это просто факт, — говорится в описании книги. — Но лето перед выпускным классом переворачивает весь ее мир с ног на голову. Первая работа. Первый поцелуй. Первая ссора с подругой. И впервые в жизни ей становится неловко за свое тело. Чтобы вновь поверить в себя, Уиллоудин решает принять участие в конкурсе красоты и доказать, что стать королевой может каждая девушка, независимо от размера одежды». BURO. публикует отрывок из книги, которая должна стать настольной у каждой сторонницы бодипозитивного отношения к себе и окружающим.

 

 

«

Я копаюсь в сумке в поисках ключей, когда замечаю, как Милли Михалчук вразвалочку ковыляет по тротуару на другую сторону парковки.

Я мгновенно понимаю, что сейчас произойдет. На минивэн ее родителей облокотился Патрик Томас — пожалуй, величайший мудак нашего времени. У него есть суперспособность придумывать людям прозвища, которые прилипают к ним навсегда. Иногда это крутые прозвища, но чаще всего что­-то типа Йииха-ханна — как будто лошадь ржет, — потому что у девушки зубы... ну... лошадиные. Остроумно, знаю.

Стыдно признаться, но Милли — та самая девчонка, на которую я всю жизнь смотрю с мыслью: «Могло быть и хуже». Я, конечно, тоже толстая, но Милли толстая настолько, что ей приходится носить брюки на эластичном поясе, потому что штанов ее размера с пуговицами и молниями просто не шьют. Глаза у нее посажены слишком близко, а нос вздернут, как пятачок. А еще она носит футболки с щенятами и котятами — и нет, не шутки ради.

Патрик загораживает водительскую дверь. Он и его дружки­-отморозки уже хрюкают, как свиньи. Милли села за руль всего несколько недель назад и теперь гоняет на своем минивэне с таким видом, будто это «камаро».

Она вот­-вот завернет за угол и обнаружит этих придурков, толпящихся у ее машины, и я кричу:

 

— Милли! Погоди!

Оттянув вниз лямки своего рюкзака, Милли сворачивает с намеченного курса и направляется ко мне, расплывшись в улыбке так, что ее розовые щеки почти касаются век.

 

— Приветики, Уилл!

Я тоже улыбаюсь.

 

— Привет. — Вообще­-то я не придумала, что скажу, когда она подойдет. — Поздравляю с правами!

— Ой, спасибо! — Она снова улыбается. — Очень мило с твоей стороны.

Из­-за ее плеча я наблюдаю за Патриком Томасом: он поднимает пальцем кончик носа, изображая пятачок.

Милли принимается долго и подробно рассказывать, как впервые заправляла машину и настраивала радио под себя после мамы. Патрик переводит взгляд на меня. Он из тех, кому совсем не хочется мозолить глаза, — но будем честны: не мне пытаться стать невидимкой. В комнате слона не утаишь.

Милли щебечет еще минут пять, и Патрик с друзьями наконец сдаются и уходят. Она размахивает руками, указывая на автомобиль у себя за спиной.

 

— Нет, серьезно, на курсах вождения даже не учат заправляться, но вообще­-то...

Я ее перебиваю:

 

— Слушай. Прости меня, пожалуйста, но я опаздываю на работу.

Я ее перебиваю:

 

— Еще раз поздравляю.

Милли идет к машине, и я провожаю ее взглядом. Прежде чем сдать назад, она поправляет все зеркала, а потом выезжает с почти опустевшей парковки.

Я останавливаюсь за «Хот­-догами и бургерами у Харпи», прохожу через дорожку автокафе и нажимаю кнопку звонка у служебного входа.

Ответа нет. Я звоню еще раз.

Техасское солнце нещадно печет мне макушку.

Пока я жду, к окну заказов подъезжает странного вида мужчина в рыбацкой шляпе и грязной майке и диктует болезненно подробный заказ, вплоть до точного количества маринованных огурчиков, которое он хотел бы видеть в своем бургере. Голос из динамиков озвучивает стоимость заказа. Мужчина смотрит на меня поверх темных очков в оранжевой оправе и говорит:

 

— Привет, сладенькая.

Я резко разворачиваюсь, плотно прижав платье к бедрам, и четыре раза вдавливаю звонок. Мне до того не по себе, что сводит желудок.

Я не обязана ходить на работу в платье — можно носить форменные брюки, но их эластичный пояс недостаточно эластичен для моих бедер. Я считаю, виноваты брюки. И размер бедер предпочитаю относить к списку своих достоинств, а не недостатков. Блин, в каком­-нибудь семнадцатом веке за девушку с такой фигурой, созданной для легких родов, давали бы стадо коров или типа того.

Дверь приоткрывается, и раздается голос Бо:

 

— Первые три раза я тебя тоже слышал.

Во всем теле начинает покалывать. Я не вижу его, пока он не открывает дверь пошире, чтобы впустить меня. Полоса уличного света падает ему на лицо: на подбородке и щеках — свежая щетина, словно перца сыпанули. Это символ свободы. Занятия в школе Бо — пафосном католическом заведении со строгим дресс­кодом — закончились в начале этой недели.

Автомобиль у меня за спиной с рычанием газует, и я вбегаю внутрь. Пара секунд — и глаза привыкают к полумраку.

 

— Извини, что опоздала, Бо, — бормочу я.

Бо. Слово мячиком подпрыгивает у меня в груди, и мне это нравится. Мне нравится завершенность таких коротких имен. Они как бы говорят: «Да, я уверен».

Внутри меня поднимается горячая волна, и жар заливает щеки. Я провожу пальцами по челюсти и чувствую, как обмякают ноги.

Правда такова: я по уши втюрилась в Бо в первую же встречу.

Его непослушные каштановые волосы в идеальном беспорядке топорщатся на макушке. В красно­белой форме он выглядит нелепо, точно медведь в пачке. Рукава синтетической рубашки плотно обтягивают его предплечья, отчего я поневоле задумываюсь, как много общего у его бицепсов и моих бедер. (За исключением способности отжиматься.) Из­-под ворота у него выглядывает тонкая серебряная цепочка; губы, как всегда, красные благодаря его нескончаемому запасу леденцов с искусственными красителями.

Он протягивает ко мне руку, будто хочет обнять. Я делаю глубокий вдох...

...И выдыхаю, когда он тянется ко мне за спину, чтобы защелкнуть дверной замок.

 

— Рон болеет, поэтому сегодня тут только мы с тобой, Маркус и Лидия. Видимо, ей сегодня перепала двойная смена, так что имей в виду.

— Ага, спасибо. Ну что, со школой покончено?

— Ага, никаких больше занятий.

— Мне нравится, что ты называешь уроки «занятиями». Будто ты уже студент и ходишь только на пару часов в день, а в остальное время дрыхнешь на диванчике или... — Я вовремя спохватываюсь. — Пойду брошу вещи.

Он сжимает губы в тонкую линию и почти улыбается.

 

— Давай.

Я ухожу в комнату отдыха и запихиваю свою сумочку в шкафчик.

Я, конечно, далеко не из тех, кто умеет хорошо и складно говорить, но то, что извергает мой рот в присутствии Бо Ларсона, не назовешь даже вербальной диареей. Натуральный словесный понос. Какая мерзость.

Мы познакомились в один из его первых рабочих дней. Я протянула руку и представилась:

 

— Уиллоудин. Кассирша, фанатка Долли Партон, местная толстушка. — Я подождала ответа, но он молчал. — В смысле список моих достоинств этим не ограничивается, но...

— Бо, — сказал он сухо, но губы его при этом растянулись в улыбке. — Меня зовут Бо.

Он сжал мою ладонь, и вереница воспоминаний, никогда не бывших явью, пронеслась у меня в голове. Вот мы сидим в кино и держимся за руки. Вот идем вместе по улице. Вот сидим в машине...

А потом он отпустил мою руку.

Тем вечером я вновь и вновь проигрывала в голове подробности нашего знакомства и поняла, что он не помор­щился, когда я назвала себя толстушкой.

И мне это понравилось.

Слово «толстый» вызывает у людей неловкость. Но ведь при встрече первым делом замечают мое тело. Толстое тело. Точно так же я сама обращаю внимание на чьи­-нибудь большие сиськи, блестящие волосы или костлявые коленки. И про все это можно говорить, однако, когда произносишь вслух «толстая» (а как еще меня описать?), люди бледнеют и поджимают губы.

Но я такая. Я толстая. Это не ругательство. Не оскорбление. Во всяком случае, я его употребляю в другом смысле. А потому предпочитаю сразу озвучить этот факт и закрыть тему.

 

»

 

«Пышечка» уже поступила в продажу.

Купить книгу можно по этой ссылке.