«Проблески»: отрывок из книги Айрис Вольф — о вечной дружбе, родстве душ и поиске места в мире

В издательстве No Age вышла новая книга современной немецкой писательницы Айрис Вольф. Ее герои, подростки Лев и Като, взрослеют в коммунистической Румынии. Когда Лев тяжело заболевает, Като навещает его и между ними завязывается глубокая и трогательная дружба. Вскоре девушка эмигрирует на Запад, но связь между героями не прерывается — в конце концов через много лет в другой стране они встречаются снова. С разрешения правообладателей публикуем отрывок из книги.

Като нарезала хлеб и сыр. Открыла баночку закуски, которую его мать передала с ним специально для нее, выложила в розетку оливки и инжир. Ключ тоже очутился на подносе, будто часть столовых приборов. Крыша машины с ее багажником представляла собой передвижную террасу площадью в четыре квадратных метра. Город давал о себе знать отдаленным аккордом, гулом уличной суеты. Небо, пока еще голубое, исходило к горизонту в оранжевую линию.

Наступила пора спросить ее про Тома.

— Он остался во Фрайбурге, — ответила она на удивление деловито. — Мы жили там почти год и хотели потом поехать во Францию (наконец-то Париж!), но он уже пресытился путешествиями. Захотел открыть велосипедный магазин.

По ее словам, поначалу она не придала значения его заявлению. А потом удивлялась, как же ей удалось так долго отодвигать неотвратимое. Словно можно сдерживать то, что давно решено. Разлука оказалась непростой, Том оставил ей только машину, и она поехала дальше, в Швейцарию, и вот уже три месяца здесь.

Лев смотрел вместе с ней на огни города, только там, где предполагалось озеро, царила чернота. Точно дыра, подумал он, которая все поглощает.

Като взяла ключ и повертела им, будто не понимала его назначение. Она рассказала, что во Фрайбурге начала преподавать. Представители одного культурного объединения заговорили с ней на улице, и она согласилась. Первоначально состоялся курс во время каникул, потом она раз в неделю вела занятия по стрит-арту для подростков.

— Думаю, это как раз то, что мне хотелось бы делать: преподавать.

Лев чуть не подавился оливкой. Он всегда об этом знал — еще когда классная руководительница дала ей поручение заниматься с ним, лежачим больным. Вслух он такое не сказал бы, но, вероятно, его выдала улыбка, осветившая лицо. Он хотел бы узнать об этом побольше, но Като сменила тему и спросила, появилась ли в его жизни какая-нибудь женщина. Поинтересовалась как бы мимоходом, но он знал ее достаточно хорошо и понимал, что этот вопрос не давал ей покоя с первого момента их встречи.

— Больше нет, — сказал он.— А как... как ее звали?— Маринела.Стоило произнести имя, привычное созвучие из четырех слогов, как она сразу явилась ему со всей своей чуткостью, честностью и серьезностью. Ему понадобилось время, чтобы преодолеть это. Если вообще удалось преодолеть.

— А как вы познакомились?

— В велопоходе, — сказал Лев, не обращая внимания на ее удивление. Кое-чем он не хотел делиться. Пока не хотел.

Среди ночи кто-то постучал в окно:— Эй, есть здесь кто-нибудь?Като велела Льву молчать.Луч карманного фонарика осветил салон машины, но занавеска была задернута, и луч не дотянулся до кровати. Мужчина отстал, завел свой мотор, свет фар скользнул по лобовому стеклу, и все снова стихло. Като сказала, что это уже второй полицейский рейд; вообще-то здесь не разрешено парковаться.

Это означало, что ей придется переставить машину в другое место; жаль хотя бы одного только вида. После случившегося Льву было трудно снова уснуть. Он не смел пошевельнуться. Когда она предложила ему остаться у нее на ночь, он колебался; матрац у нее был шириной от силы метр двадцать, соприкосновения не избежать. Легкого хлопкового одеяла хватало и для него, но только в обрез. Като была щедра во всем, только не с одеялом, это он знал точно.— Велосипедный магазин — еще не все. Том влюбился.

Лев не сказал, что догадался.Темнота постепенно отступала и высвобождалатих очертания.— Наше время прошло, а кроме того... — она помедлила.

— Ну?

Казалось, она передумала говорить, но через некоторое время продолжила:

— Если бы я его не встретила, то, наверное, никогда бы не осмелилась снова рисовать. Не научилась бы столь многому. Каждая страна, каждый город, каждая картина показывали мне, кто я есть. И что для меня важно.

Они лежали так близко, что ее волосы касались его щеки. Он осторожно погладил ее по лбу, испытывая облегчение оттого, что они разговаривали как раньше — опять это запрещенное слово!

— Ты поняла это? — уточнил Лев.

Она кивнула:— Я должна была уйти, чтобы узнать.

— Ясно.