Биография Гагарина и уроки мудрости от Будды: какие книги искать на ярмарке non/fiction Весна

Так получилось, что сербская трагедия 1990-х стала для нашей страны историей интернациональной. Многие из моих ровесников восприняли ее очень болезненно и искренне разделяли боль сербов, поэтому русским читателям будет близок культовый балканский роман о молодом писателе, который даже на вилле у озера Комо, среди роскошной природы, утонченных собеседников и пышных застолий полон воспоминаний о бедной Сербии. Как заметил переводчик книги Алексей Курилов, «российский читатель поймет братьев-сербов как никто другой: у нас были свои "лихие 90-е" и "утечка мозгов", да и боль, разделившая близких соседей, нам не чужда».

Книга, названная самым интригующим триллером года, — не просто триллер в привычном смысле этого слова. Здесь и семейные тайны, о которых лучше бы не знать, и загадочные письма «с того света», и детско-родительские отношения с холодной и отстраненной матерью, которую обожают, казалось бы, все, кроме собственной дочери. И именно эта дочь через неделю после кремации родительницы начинает находить странные послания, проливающие свет на то, кем на самом деле была популярная писательница, автор леденящих душу книг о жестоких убийствах.

«Жизнь похожа на подзорную трубу» — так начинается первый рассказ нового сборника от лауреата премии «Большая книга» и финалиста «Русского Букера», «Ясной Поляны» и «Национального бестселлера». На судьбы своих героев Марина Степнова смотрит по-разному: то через подзорную трубу, то через микроскоп, а то и просто каким-то неуловимым внутренним зрением. Ее персонажи — обычные маленькие люди, ранимые, нелепые. Но, несмотря на огромный, порой враждебный мир вокруг и ощущение хрупкости бытия, они все-таки справляются, давая надежду и читателю.

Если бы история о том, как дочь Муссолини, немецкая шпионка и жена швейцарского банкира переиграли нацистов, была выдумкой, в нее бы никто не поверил: слишком уж много событий нагромождено, слишком смелые героини, слишком много двойных игр и прочих интриг. Но три отважные женщины, рискуя жизнью, действительно сберегли ставшие ценнейшим документом на Нюрнбергском процессе дневники Чиано, министра иностранных дел фашистской Италии. Тот факт, что эти события происходили в реальности, делает их еще более невероятными, а роман Тилар Маццео — еще более захватывающим.

В основе саги об освоении Сибири в XVII веке от лауреата премий «Большая книга» и «Книга года» — экспедиция промышленников, мастеровых и казаков. Их цель — разведать и нанести на карту места, где еще не бывали люди. Поклонники Алексея Иванова и масштабных исторических полотен оценят и размах повествования, и живописность языка, и глубину погружения в события 400-летней давности.

Конечно, все мы знаем, кто такой Винсент Ван Гог. А как насчет Йоханны Бонгер? Между тем, если бы не эта женщина, жена брата Винсента Тео, мир мог бы и не узнать великого художника. После смерти мужа, торговца картинами, она остается с маленьким ребенком на руках и с работами деверя, за которыми, мягко скажем, публика не выстраивается в очередь. Но Йоханна, уверенная в том, что творчество Винсента заслуживает внимания, начинает его продвигать, хотя не всем это нравится.

Одно из самых известных произведений лауреата премий «Большая книга» и «Сделано в России» переиздано в новом стильном оформлении, контрастирующем с сутью романа-постапокалипсиса. Парафраз Чехова угадывается и на уровне сюжета, и на уровне деталей вроде кожаного «чеховского плаща» и прямых цитат. Действие происходит в мире, пережившем ядерную катастрофу, и на острове, куда девушка по имени Сирень приезжает за материалом для монографии по практической футурологии, царят нравы не менее дикие, чем во время путешествия русского классика.

Новый роман уроженки Италии, названной в честь Наташи Ростовой, автора чудесной автобиографической книги «Семейный лексикон», рассказывает о двух семьях, живущих в итальянском городке. Они связаны между собой влюбленностями и ссорами, общими убеждениями, но в первую очередь страшными историческими событиями и катастрофами, главной из которых становится война и выступление Италии на стороне Гитлера.

Пожилые люди обожают говорить о прошлом, переплетая запутанные воспоминания с фантазиями. Когда живущая в доме престарелых госпожа Мук рассказывает свою биографию, поначалу ей никто не верит: неужели старушка действительно была рабыней, шпионкой и преступницей? Но, возможно, все это чистая правда, и в биографии героини соединяются самые неожиданные события, развернувшиеся на фоне Кореи XX века.

В центре сюжета — две «поломки», техническая и психологическая. Первая, более понятная, — авария с утечкой на АЭС в пригороде Коннектикута. Вторая — катастрофа в отдельно взятой семье, когда герой с алкогольной зависимостью вынужден взять ответственность за тяжело больную мать, муж которой сбежал, и теперь сын должен помочь ей отойти в лучший мир из мира невыносимого, где она постепенно теряет возможность двигаться и говорить. Роман то приобретает черты бытовой комедии, то превращается в серьезную драму среднего класса, чья жизнь дает сбой по всем фронтам.

В романе нобелевской лауреатки о мужчине, теряющем зрение, и женщине, лишившейся возможности говорить, можно увидеть многое: и историю неожиданной любви двух одиночеств, и метафору взаимопонимания, основанного на важных мелочах, и воплощение хрупкости бытия, где все мы — случайные и не всегда желанные гости.

Публицистические тексты Вулф обладают удивительным качеством читаться так, словно были созданы сейчас, а не сто лет назад. В сборник вошли три автобиографических очерка, написанных «для своих» — для участников Мемуарного клуба, которые собирались, чтобы пооткровенничать за ужином. Первый очерк писательница посвятила детству в доме на Гайд-Парк-Гейт. Второй — периоду, когда после смерти отца семья переехала в район Блумсбери, где и зародился легендарный Блумсберийский кружок, творческое объединение интеллектуалов, бросающих вызов условностям викторианского общества. А третий — сути и природе снобизма. Но помните: Вирджиния есть Вирджиния — она одновременно честна, но не откровенна, умна, но не слишком серьезна, вдумчива, но при этом изящно поверхностна и любит играть с аудиторией.

В нашем мире, перенасыщенном книжными блогерами всех мастей, очень не хватает глубокой литературной критики. Тем ценнее читать рассуждения тех, кто способен на всесторонний анализ. В сборник вошел полемический диалог писателей Акутагавы Рюноскэ и Танидзаки Дзюнъитиро, который разворачивался в 1920-е годы в журнале «Кайдзо». Мэтры рассуждают о поэтическом духе, природе сюжета, разнице между Востоком и Западом, традиционным и авангардным и новой эпохе японской культуры. Вдумчивое чтение для тех, кто любит вести споры об искусстве и ценит стремление к совершенству во всем, что касается творчества.

Имя нейролингвиста, специалиста по когнитивным исследованиям Татьяны Черниговской — знак качества книги, гарантия того, что рассказ о сложном будет понятным и интересным. Вместе с Константином Анохиным, нейробиологом, специалистом по когнитивным исследованиям, они формулируют 20 ключевых для современной науки вопросов о мозге и пытаются разобраться в том, что мы уже знаем и что можем еще узнать о человеческом сознании.

Русская классика поднимает вечные темы, и мы до сих способны горячо спорить о том, почему Татьяна не ушла к Евгению и кто виноват в смерти Анны Карениной. Психолог, эксперт ток-шоу на телеканале «Культура», сделала смелый ход: она подошла к героям Достоевского, Толстого, Тургенева, Гончарова, Гоголя, Набокова и Булгакова с точки зрения современной психологии и понятий кризиса, мотивации, выгорания и личностных расстройств.

Культовая биография Юрия Гагарина авторства Льва Данилкина переиздается как раз накануне 65-летней годовщины первого полета человека в космос. Как пишет Лев Данилкин, никакой ярлык «и близко не мог передать глубины того "океана человеческого преклонения", в который погрузился Юрий Гагарин после возвращения из космоса; он был поп-идолом, не имевшим аналогов, — более популярным, чем "Битлз", чем Мэрилин Монро, чем Че Гевара». На основе документальных источников и бесед с лично знавшими Гагарина людьми автор пытается разобраться, каким же был на самом деле «простой улыбчивый парень» родом из Клушина.

Заметки банковского служащего и театрального журналиста — развлекательное и одновременно информативное чтение, настоящий урбанистический калейдоскоп, который состоит из удивительных для современного читателя сведений о том, как и чем жил Петербург конца XIX столетия. Реальный рукописный дневник Сергея Федоровича Светлова издан с подробными комментариями историка Альбина Конечного и с небольшими наглядными зарисовками, которые автор когда-то делал на полях тетради.

Книга историка искусства Наталии Семеновой, автора бестселлеров о русских меценатах и коллекционерах, биографа Сергея Щукина, братьев Морозовых и династии Рябушинских, содержит 40 ярких историй о том, как картины получают статус шедевров и как они способны изменить людей. Герои Семеновой — не только великие художники, но и «бойцы невидимого фронта»: арт-дилеры, меценаты, коллекционеры.

Булгаковская Москва — далеко не только Патриаршие или «нехорошая квартира». Заместитель директора Государственного музея М. А. Булгакова создал необычный путеводитель по столице. В его основу легли реальные адреса, связанные с жизнью литератора, многие из которых нашли отражение в его романах. В книге рассказывается о более чем 50 знаковых для писателя локациях, есть редкие архивные снимки, фото близких Булгакову людей и исторические документы.

В нашем мире очень не хватает стабильности и спокойствия. Практикующий психиатр и сомнолог Тони Фернандо не обходится общими фразами, а предлагает 50 практичных советов, основанных на буддийском учении, которые помогут ощутить умиротворение, управлять мыслями и найти опоры даже в самых сложных ситуациях внутренней и внешней турбулентности.

Советский и российский философ, специалист по философской антропологии поднимает вопрос, который, кажется, волнует сейчас всех, от ученых до школьников: может ли машина мыслить, иметь сознание и интеллект? И что такое интеллект искусственный — приложение к человеческому разуму или самостоятельный организм?