Другая женственность. Как изменилось восприятие феминности в моде за последние 10 лет

В этом году как никогда принято сравнивать 2016-й и 2026-й. Раньше, мол, и трава зеленее была, и небо чище, а одежда — понятной, доступной и запоминающейся. С тех пор мы много чего пережили: бум соцсетей, пандемию и многочисленные кадровые перестановки в фэшн-индустрии. Все эти события повлекли за собой изменения в подходах к восприятию женского образа. С легкой ноткой ностальгии вспоминаем, какой казалась женственность десять лет назад, и разбираемся, как мода интерпретирует эту тему сейчас.

Что вообще скрывается за обширным понятием «женственность» сегодня? В традиционном массовом сознании это балансирование между быть «хорошей матерью и проявлять заботу» и быть «нежной и милой». Очевидно, что такое определение безнадежно устарело, в корне неполно и держится преимущественно на гендерных стереотипах. Мода как зеркало эпохи обладает волшебной способностью, с одной стороны, отражать восприятие женственности в культуре и обществе, а с другой — непосредственно влиять на стандарты красоты. Вместе с тем дизайнеры помогают сформулировать ответ на ряд очень важных вопросов: какой предстает современная женщина? Кем она работает, чем увлекается и какую одежду под эти случаи жизни выбирает? Разные бренды отвечают на эти вопросы по-своему, но выделить общие тенденции все же можно.

Консервативный поворот:
от «сильной и независимой» к идеальной tradwife

«2026-й — это новый 2016-й», — говорили они, намекая на цикличность трендов. На деле же все совсем не так однозначно: за десятилетие утекло много воды, а вместе с ней изменилась и сама парадигма женской одежды. В 2016 году подиумы захватил феминизм четвертой волны. Символом эпохи стал дебют Марии Грации Кьюри в Dior, когда модели вышли в футболках с цитатой нигерийской писательницы Чимаманды Нгози Адичи: We should all be feminists. Так, мода 2010-х воспевала женщину-достигатора, способную и по карьерной лестнице самой взобраться, и установить социальную справедливость посредством последовавшего в 2017-м движения #MeToo. Гламур конца нулевых сменил осознанный power-dressing — интеллектуальный, автономный, идеально скроенный гардероб от Фиби Файло, которая тогда еще формировала статус сдержанного, но концептуально сильного Old Celine.

Футболка Dior We should all be feminists. Источник: NSS magazine

С другой стороны, самым очевидным проявлением бунта против male gaze (мужского взгляда) на женскую сексуальность стал оверсайз. Гипертрофированные худи и гигантские куртки Демны Гвасалии в Balenciaga и Вирджила Абло в Off-White утверждали новую истину, согласно которой предпочтение отдается комфорту и функциональности, а не попыткам казаться привлекательной и желанной. Ориентация на комфорт в набравшем невероятную популярность стритвире уравновешивалась лишь точечными аксессуарами — высокими ботфортами в сочетании с бесформенной толстовкой, как у Арианы Гранде, или массивной бижутерией поверх худи. Гардероб подчеркивал многогранность героини: днем — расслабленные джинсы, футболка, мужской пиджак и балетки, а вечером — костюм с мужского плеча в паре с остроносыми шпильками или лаконичное платье макси.

Balenciaga, осень-зима 2016. Источник: Vogue

Сегодня мы погрязли в эстетиках и -корах (вспомнить только последние балеткор, кокеткор, «офисную сирену» или mob wife). Среди часто сменяющихся микротрендов трудно выделить единую последовательность, так как каждый бренд рассказывает свою историю и с каждым сезоном представляет новую версию идеальной (или не очень) женщины. Однако нельзя не заметить, что все больше настроений направлено на прославление традиционных образов. Образы «сильной и независимой», ломающей стены сегодня, кажется, не пользуются особым спросом. Наступила более агрессивная, маскулинная и турбулентная политическая эпоха, которая разбила розовые очки уже, видимо, всем. На фоне глобальной усталости от нескончаемых кризисов мы наблюдаем консервативный сдвиг — как эстетический, так и идеологический. Нагляднее всего эта тенденция нашла свое последнее (c 2024 года) воплощение в эстетике tradwife (традиционной жены), популяризируемой американками-инфлюенсерами вроде Нары Смит. Она продвигает образ подчеркнуто традиционной домохозяйки, которая готовит перед камерой в нарядах Chanel, Rodarte и Selezza London вместо участия в корпоративной гонке. Тут важно отметить, что речь идет не о буквальном возвращении к патриархальным устоям 1950-х, а о продвижении консервативности как новой формы эскапизма.

Celine, весна-лето 2017. Источник: Vogue

Безусловно, никто не запрещает носить костюмы Saint Laurent Энтони Ваккарелло c широкими «мужскими» плечами как в 1980-х, но общая парадигма сдвинулась в сторону идеализированной (и, стоит отметить, действительно очень красивой) женственности. Бал правит яркая и открытая, но выверенная до абсолюта девушка Chanel в новой версии Матье Блази, а также кутюрная фантазерка Dior Джонатана Андерсона. Несмотря на всеобщий восторг от творений перечисленных дизайнеров, это не отменяет того факта, что все они мужчины. В прошлом году платформа 1Granary сообщила, что женщины составляют 74% студентов на курсах моды, но только 12% из них после выпуска занимают должности креативных директоров. Женщин во главе крупных дизайнерских команд все еще можно пересчитать по пальцам — Сара Бертон в Givenchy и Луиз Троттер в Bottega Veneta, а также недавно назначенные Мария Грация Кьюри в Fendi, Мерилл Рогге в Marni и Грейс Уэльс Боннер в мужской линии Hermès.

На фоне такого гендерного дисбаланса в индустрии и вопреки ультимативному тренду идеальным примером в исследовании современной женщины остается Миучча Прада. В Miu Miu она пристально изучает девичий гардероб — будь то нижнее белье или рабочий фартук. Бренд придерживается почти философской позиции в отношении феминности. В сезоне осень-зима 2025 Прада размышляла о роли женщины в современном мире. В интервью Vogue Runway, показав переосмысленную версию конусообразных бра, скрытых под бельевыми топами, она задалась вопросом: нужна ли нам женственность в этот трудный момент? «Женщина — это такая сложная идентичность, которую нельзя свести к единой эстетике или идеологии, и Миучча Прада прекрасно это понимает», — резюмирует критик Сара Моуэр.

Chanel, осень-зима 2026. Источник: Harper's Bazaar

Лу Дуайон в кампейне Miu Miu осень-зима 2025. Источник: @miumiu

Нара Смит в наряде Selezza London. Источник: Vogue

От нормкора к максимализму: форма над содержанием

Нормкор — осознанный отказ от потребности выделяться и выбор в пользу визуальной «одинаковости». Термин, введенный нью-йоркским агентством K-Hole в 2013 году, быстро превратился в главный манифест начала и середины десятых. В его основе — идея о том, что женщине больше не нужно никому и ничего доказывать, с помощью одежды уж точно. Этот зрелый с психологической точки зрения подход воплотился в стремлении выглядеть непринужденно и во фразе less is more. На волне ностальгии по 1990-м вновь появились джинсы mom fit с высокой талией и прямыми штанинами. В почете были базовые коллекции The Row, Lemaire и ранее упомянутый Celine Фиби Файло. Гардероб на все случаи жизни строился вокруг простой водолазки, идеально скроенного свободного пальто, брюк или джинсов и обуви на плоском ходу. Такая одежда окончательно превратилась в удобный фон для горожанки, которая ее носит.

Параллельно свободному в своей идее нормкору зарождалась эпоха хайпа, в которой активно развивался стритвир. Мода внезапно стала выглядеть более демократичной, а тренды начали рождаться прямо на улицах. Марки Stüssy, Supreme и Hood By Air выстроили вокруг себя культ, который невозможно было игнорировать. В сентябре 2016 года Alexander Wang, будучи адептом стиля model off-duty («модель вне подиума»), дропнул коллаборацию с adidas Originals. Вэнг перевернул культовый логотип-трилистник и превратил базовую спортивную форму в образ для похода в клуб.

Ким и Кортни Кардашьян на after-party показа Balmain. Источник: People Talk

The Row, осень-зима 2016. Источник: Vogue

Alexander Wang, весна-лето 2017. Источник: Elle

На другом полюсе спортшик соседствовал с выраженной телесностью, за которую отвечал Оливье Рустен. В доме Balmain, во главе которого дизайнер стоял с 2011 по 2025 год, он одевал своих муз, в том числе Ким Кардашьян, в сияющие от страз доспехи. Именно тогда публике стали массово доступны чудеса эстетической медицины — контуринг лица и радикальные изменения пропорций тела. Желание демонстрировать новые, гипертрофированные изгибы немедленно отразилось на крое — в обиход вошли «голые» платья, экстремальные мини, облегающие силуэт как вторая кожа.

В 2026 году юношеский максимализм с успехом побеждает унылую тихую роскошь. Теперь выразительная форма главенствует над содержанием, и мы такому сдвигу только рады. Сегодня страсть к броским, необычным, а порой и откровенно инфантильным вещам работает как надежная психологическая защита. Когда реальность становится слишком непредсказуемой и сложной, мы берем ситуацию в свои руки, выбирая осязаемую красоту, тактильность и праздник, который можно надеть на себя. На подиумах тем временем преобладает буйство красок, сложные фактуры и формы. Чего только стоят стекловидные и при этом танцующие юбки Bottega Veneta в сезоне весна-лето 2026, бескомпромиссный стайлинг Ferragamo, отменный колорблокинг Dries Van Noten, а также первая и по совместительству последняя коллекция Дарио Витале в Versace, которая вобрала в себя все лучшие сочетания цвета и объемных фактур. Или же «кукольные» вещи Marc Jacobs, которые в последнее время становятся все более носибельными, но от этого не перестают радовать глаз фэнтезийностью.

Dries Van Noten, весна-лето 2026.
Источник: Vogue

Valentino Сouture, весна-лето 2026.
Источник: Vogue

Versace, весна-лето 2026. Источник: Vogue

Marc Jacobs, весна-лето 2027. Источник: Vogue

Инклюзивность,
но не для всех

В 2026 году двери мира моды открылись для представителей многих так называемых уязвимых групп — неважно, идет речь о расе, размере тела или социальном классе. Главными словами в повестке стали «дайверсити» и «инклюзивность», которые в своем общем значении объединили борьбу за равную репрезентацию разных людей в индустрии. Границы красоты в модельном бизнесе расширились благодаря успеху Эшли Грэм, Паломы Элсессер и множества новых лиц, олицетворявших «альтернативные» и зачастую более приближенные к реальности образы в противовес недостижимым идеалам глянцевого мира. Движение моды в сторону инклюзивности было в основном реакционным — в ответ на массовое понимание того, чьи голоса должны быть услышаны. Christian Siriano одним из первых начал методично приглашать к участию в показах моделей plus size, а чуть позже эту революцию закрепила Рианна в своем бельевом бренде Savage x Fenty.

Эшли Грэм на показе H&M Studio,
осень-зима 2016. Источник: Elle

Christian Siriano, весна-лето 2017.
Источник: Bustle

Примерно в это же время индустрия также добилась значительных успехов в борьбе с эйджизмом. Так, в 2015 году писательница Джоан Дидион в возрасте 80 лет стала лицом Celine, Кармен Дель’Орефиче оставалась востребованной моделью в свои на тот момент 85 лет, перезапустили карьеру культовые супермодели Пэт Кливленд, Кэрол Альт, Патти Хансен, Кристи Бринкли, Кэролин Мерфи. Индустрия открыла для себя силу и опыт зрелых женщин, и их ценность ясна: харизма, опыт и нажитый статус — самые желанные аксессуары. Когда женщина с историей, авторитетом и реальной жизнью надевает костюм, платье или пальто, эта вещь выглядит не как отстраненная фантазия, а, скорее, как нечто такое, что можно представить в реальной жизни — на теле, на улице и на работе.

Джоан Дидион в кампейне Celine, весна-лето 2015. Источник: The Guardian

Согласно отчету Vogue Business, из 7 817 моделей, участвовавших в шоу осень-зима 2026, 97,6% были стандартного размера, 2,1% — среднего и всего 0,3% — plus size. Результаты оказались еще печальнее, чем в прошлом сезоне, когда на моделей больших размеров приходилось 0,9% от общего числа. Показательнее всего с этого ракурса выглядит показ Gucci (и это не говоря о недавней скинни-революции в исполнении Миуччи и Рафа на мужском показе Prada весна-лето 2027). В Gucci просто облегающие мини чередовались с экстра-мини на моделях худощавого телосложения, отсылая к сексуализированной эстетике бренда времен Тома Форда. Многие марки предприняли изолированные попытки приглашать моделей разных форм, однако это в целом никак не повлияло на общую статистику. Масла в огонь подливает активное использование препаратов для похудения вроде «Оземпика», которые в очередной раз сужают границы «приемлемой» женственности. Готовность к медикаментозному вмешательству без особого повода отражает глубокое стремление общества к полному контролю над своим телом. «Мы все действительно ощутили регресс в отношении размера, инклюзивности и разнообразия наряду с противоречивыми представлениями о женственности, и, безусловно, потребители устали от этого», — резюмирует модный комментатор Ашанта Остин.

Gucci, осень-зима 2026.
Источник: WWD

97,6%

2,1%

0,3%

Кристен Макменами в кампейне Tom Ford, осень-зима 2026. Источник: The Walk

Тем не менее настроение поднимает отношение к возрасту моделей. Согласно данным Tagwalk, если только в одном из двадцати брендов были модели плюс-сайз, то во всех из них встречались модели старшего возраста. На подиуме и в объективе все чаще видны Кейт Мосс (52), Кристи Тарлингтон (57) и Кристен Макменами (61), а в конце января 50-летняя модель Стефани Кавалли с благородной седой прядью в волосах открыла кутюрное шоу Chanel. Матье Блази осознанно включил в показ зрелых женщин (всего 15), чтобы все больше клиенток могли ассоциировать себя с маркой, вне зависимости от возраста.

Стефани Кавалли открывает кутюрный показ Chanel, весна-лето 2026. Источник: Vogue

Мужское/женское:
(не)бинарная андрогинность 

Десятилетие назад, ориентируясь на растущую осведомленность и дебаты о гендерной флюидности, многие бренды начали осознанно устранять границы между концептами «он» и «она». Джонатан Андерсон в Loewe, Рик Оуэнс, Демна и Гурам Гвасалия в Vetements, а также молодые прогрессивные марки вроде Telfar и Palomo Spain сделали упор на дизайн без гендерной привязки. Вскоре эта волна дошла и до массмаркета — гиганты H&M и Zara массово запустили унисекс-линии. Прежде всего такой уход от разделения по половому признаку связан с тем, что миллениалы начали открыто подвергать сомнению жесткие бинарные конструкты. Традиционная маскулинность все чаще ассоциировалась с токсичностью, а конвенциональная женственность — с объективизацией и навязанными рамками. Мода ответила на этот социальный запрос созданием безопасного пространства, где одежда перестала быть обязательным маркером гендерного статуса.

Rick Owens, весна-лето 2026.
Источник: Vogue

В 2016-м расцвет андрогинной моды пришелся на назначение Алессандро Микеле в Gucci. Его эксцентричный подход мгновенно превратил и мужчин, и женщин в хрупких, романтичных, ранимых натур в блузах с пышными бантами, в ярких принтах и в драматично широких оправах солнцезащитных очков. Микеле вернул в моду азарт, игривость и страсть к исследованию. От рекламных кампаний до показов, арт-проектов и коллабораций — все в эпоху Gucci Микеле превращал в зрелище, а те ранние годы были настоящими американскими горками.

Поворот в сторону консерватизма ознаменовал возвращение к гендерным ценностям, будь то феминность или маскулинность с приставкой гипер-. По словам Дэна Хастингса-Нараянина из агентства стратегического прогнозирования The Future Laboratory, именно нивелирование промежуточных стадий вызывает беспокойство, поскольку это приводит к неприятию тех, кто предпочитает не соответствовать нормам бинарной оппозиции. Вместе с тем курс на разделение актуализирует феминность в разных проявлениях.

Vetements, осень-зима 2016.
Источник: The New York Times

Gucci, весна-лето 2016. Источник: Vogue

Например, в сезоне осень-зима 2025 Дилара Финдикоглу представила коллекцию «Венера в хаосе», в которой воплотилась «божественная женственность, возникающая из хаоса», — прямой ответ на неспокойные реалии, с которыми сталкиваются женщины сегодня. Дизайнер отмечает, что мы живем в такое время, когда гендерное самовыражение и красота имеют большое значение: «Эти тенденции, такие как тихая роскошь, существуют уже много лет, но я думаю, что некоторые женщины следуют им сейчас отчасти для того, чтобы адаптироваться к культурной и политической среде — как средство завоевания власти или как средство выживания».

Chloé, весна-лето 2026. Источник: @chloe

Courrèges, весна-лето 2026.
Источник: Vogue

Dilara Findikoğlu, осень-зима 2025. Источник: The Impression

Alaïa, весна-лето 2026.
Источник: The New York Times

Schiaparelli, весна-лето 2026. Источник: @schiaparelli

Впрочем, сегодня, как и 10 лет назад, есть те, кто трактует женственность в противовес коллегам. Новая женственность пытается найти баланс между гипертрофированной феминностью и холодной агендерностью. На тему современной женской «униформы» часто размышляют Миучча Прада и Раф Симонс в Prada. Они пытаются создать «новый вид элегантности», гардероб, который помогает чувствовать себя защищенной, спокойной и способной думать, не отвлекаясь. Том Браун же, не отвлекаясь, продолжает одевать своих героинь в фирменный серый костюм. Ванесса Фридман в заметке для The New York Times проговаривает: женщины изначально одевались в мужскую форму для того, чтобы сначала проникнуть на рабочее место, а затем занять кресло руководителя.

Prada, весна-лето 2026.
Источник: The Guardian

Thom Browne, весна-лето 2026.
Источник: @independent_mgmt

В связи с этим логично вспомнить и осенне-зимний показ 2026 Ваккарелло для Saint Laurent. Шоу, которым Энтони подвел черту 10-летнего сотрудничества с брендом (не переживаем: он по-прежнему его продолжает), посвящено культовому Le Smoking. В этом году женский смокинг отмечает 60-летие. Адаптировав исключительно мужской предмет одежды к женскому гардеробу в 1966 году, Сен-Лоран в первую очередь наделил женщину той силой и властью, которые долгое время считались прерогативой мужчин. Именно с помощью смокинга Ив давал возможность отстоять свои права, побороться за эмансипацию, выступить против патриархального строя. И, несмотря на все, остаться женщиной. «Женщина в костюме — это обо всем, кроме маскулинности. Строгий, лаконичный крой подчеркивает ее женственность, соблазнительность и внутреннюю двойственность», — говорил Сен-Лоран, и с ним сегодня сложно поспорить. Как и с тем, что турбулентные времена только усиливают раскачивающийся маятник трендов. Кто знает, какие интерпретации женственности нас ждут на каждом новом повороте?

Prada, весна-лето 2026.
Источник: The Guardian