Эрдем Моралиоглу отмечает 20-летие собственного Erdem, надо сказать, весьма обстоятельно. Судите сами: успел выпустить совместную книгу с Rizzoli, открыть выставку на первом этаже лондонского универмага Dover Street Market и дать интервью Тиму Блэнксу специально для BOF. В последнем дизайнер рассказал об источниках вдохновения и порассуждал, каково это — быть независимым брендом сегодня. Его осенне-зимняя коллекция, показанная в галерее Тейт, стала своего рода вишенкой на этом предпраздничном торте.

Моралиоглу сразу заявил: это не ретроспектива, несмотря на то что здесь мы увидели все, с чем у нас крепко ассоциируется Erdem, — от жакетов из парчи и викторианских воротников до пальто-одеял и обуви в перьях. Он объяснил: «Это воображаемый диалог между всеми, кто вдохновлял меня на протяжении многих лет». Под «всеми» он подразумевал в том числе исторических личностей, которых дизайнер изучал в Лондонской библиотеке, Чатсворт-хаусе, Виндзорском замке, Национальной портретной галерее, Блумсбери, Королевских ботанических садах Кью, архивах квир-общества Викторианской и Эдвардианской эпох, миланской Ла Скала и за ее пределами.

Так, в коллекции появилось вывернутое наизнанку пальто Barbours, расшитое кристаллами и цветочными аппликациями. Оно, со слов Эрдема, есть фантазия на тему его встречи с покойной Дебо, герцогиней Девонширской, в Чатсворте. Роскошное кружевное платье панье цвета арбуза отсылало к фотографии Уны Винченцо, леди Траубридж, любовницы легендарной писательницы-лесбиянки Рэдклифф Холл. Моралиоглу ссылался и на Елизавету II — отсюда бальные платья 1950-х годов и расшитые лентами наряды, которые она носила в молодости.

Не обошлось без свежих версий вездесущих брог, которые креативный директор предлагает носить, конечно же, с платьями-птицами и шерстяными костюмами в красивом травянистом, поверх которых обязательно следует накинуть глубокое сиреневое пальто. Не прошел дизайнер и мимо излюбленных викторианских мотивов, а еще продемонстрировал чудесную работу с петчворком кутюрного формата (иначе как описать комплекты, сшитые из разных кусочков подкладочной ткани и щедро украшенные всем, что попалось под руку). Отметили красное кружево и красную же бахрому, будто рваные платья и многоярусные, гофрированные, напоминающие безе. Уверены, все вышеперечисленные образы легко впишутся в следующую интерпретацию «Грозового перевала».