Если кто-то из современных дизайнеров владеет искусством создавать поэтичные, но вместе с тем технологичные коллекции, это точно Сатоши Кондо, в креативных руках которого находится Issey Miyake.

Весенне-летнюю коллекцию Сатоши построил вокруг японского слова «ма», обозначающего пространство между объектами, а в случае с модной индустрией говорит о зазоре между одеждой и телом. Зарубежные коллеги поясняют и добавляют: в терминологии портновского искусства ближайшим английским аналогом этого понятия является «свобода облегания» (ease). Именно поэтому показ, проходивший в парижском зале «Додзё», открылся выступлением одиннадцати танцоров под руководством Тесс Фолькер: они взаимодействовали с огромным бледно-голубым полотном, объединяющим их всех. Пока артисты двигались под тканью и в контакте с ней, та раздувалась, словно парус, перекатывалась волной и вздымалась.

Это действие нашло отражение в серии пальто и юбок лавандового, розового и хаки — при ходьбе моделей материал эффектно развевался наподобие парашютов. На контрасте с ними в коллекцию вошли напоминающие формованные изделия из гипса лифы, которые Сатоши задумал из войлока. Они есть результат совместной разработки дизайнера и японской компании Wacoal, специализирующейся на нижнем белье, с применением запатентованной технологии, которую изначально создавали для формовки чашечек бюстгальтеров.

Разумеется, в центре внимания гостей оказалась фирменная плиссировка (черная и синяя) — Кондо буквально окутал ею моделей, чтобы получить на выходе «эффект одежды, напоминающей воздушные мазки кисти».

Отметили для себя будто оттопыренные пояса широких брюк и топы, принт которых намекал на мятую фактуру изделия (это была иллюзия); тренчи, надетые поверх то ли сложносочиненных платьев, то ли таких же тренчей и дополненные плиссированными головными уборами; идеальный тейлоринг с заломами по ткани; платье-кольчугу, мимикрирующее под ту самую плиссировку и создающее уютный и обтекаемый образ. Сатоши также проявил себя во взаимодействии с колорблокингом, миксуя желтый с синим, шоколадный с бургунди, а сиреневый — с приглушенно-оранжевым. Узорчатые шарфы он пропускал сквозь длинные однотонные платья, а поверх других платьев надевал плотные чехлы-футляры. Vogue резюмирует: это и есть «ма» — одежда поверх одежды, «ма» внутри «ма».