До 2024 года я работала руководителем маркетинга в крупной IT-компании и делала свое дело хорошо. Но в какой-то момент этого стало недостаточно — захотелось физического продукта, осязаемого и настоящего. Тогда начала изучать различные рынки, искать развивающиеся индустрии и информацию по поводу их финансирования. Я смотрела в сторону сельского хозяйства — как вдруг узнала, что на российский рынок выходит парфюмерный бренд из соседней страны. Это была самостоятельная марка, не принадлежащая модному дому или концерну. В этот момент у меня как будто что-то щелкнуло: «А что, так можно?!»

Я сразу же стала искать человека, который приоткроет мне дверь в мир ароматов. Так оказалась в Петербургском музее парфюмерии, где владелица Элина Арсеньева шесть часов рассказывала про индустрию и в конце выдала стопку распечаток рекламы парфюма разных эпох. Дальше все как во сне: курсы, две парфюмерные школы в России (Академия парфюмерии Парфюмерного клуба и Санкт-Петербургская парфюмерная школа), годичный профессиональный курс в американском институте The Institute of Art and Olfaction и сертификация по программе Inside LVMH.

Изначально я не планировала запускать бренд. Мне нравилось быть независимым парфюмером: участвовать в салонах, создавать ароматы к выставкам или придумывать ароматизацию посылок для других брендов. После ухода с предыдущего места работы хотела немного выдохнуть и подумать о следующем шаге. Тогда же знакомый подарил мне зеленый флакон — он выглядел почти как тот, который я придумала для своей потенциальной линейки ароматов и не могла найти его на протяжении года. Почти одновременно с этим я получила номинацию Gold в профессиональном парфюмерном конкурсе VAST Olfactive Awards, где эксперты из отрасли вслепую оценивают работы по различным параметрам. В 2024-м темой был табак. Самым очевидным решением было бы сделать розу с табаком, но мне в голову пришла идея добавить туда шампанское. Так родился аромат Let’s play, который в дальнейшем вошел в основную линейку, а теперь один из бестселлеров. Можно сказать, его победа и определила дальнейшую судьбу Suol. Я решила довериться знакам и сделала свою работу — приступила к созданию марки.

Да, провела небольшое исследование рынка и сразу же определилась с целевой аудиторией — это люди, которые в первую очередь ищут смыслы в продукте, прислушиваются к нему, а не читают описание или ведутся на рекламу. После выяснила, какую цену потенциальные клиенты готовы платить. Правда, если бы я заранее знала все нюансы производства, насколько «вопреки» придется все делать, подумала бы сто раз. Самым тяжелым оказалась не реализация концепции спокойных ароматов — без трендовых нот, навязчивых шлейфов и активной рекламы (многие отговаривали от этой идеи, и я была готова к такой реакции). Но с настоящими сложностями бренд столкнулся позже, когда появились коллеги-недоброжелатели, которые не просто скептически качали головой, а активно вредили: распространяли сплетни о том, что я якобы не сама создаю ароматы, отговаривали блогеров со мной работать и писали доносы через «Честный знак» — приходили в магазин, сканировали код и жаловались. К тому моменту я вложила в бренд все свои накопления — было обидно и одновременно смешно: «Где хотя бы мои миллионы, раз меня так ненавидят?» Но потом я сказала себе: если на тебя тратят энергию, значит, ты уже что-то из себя представляешь, ведь ты на шаг впереди.

Suol — саамское слово, означает «остров», «земля». Это мои корни и локальная идентичность. Я коренная мурманчанка, родилась и прожила большую часть жизни на Крайнем Севере. Дедушка с бабушкой когда-то приехали из Ленобласти, из вепсских земель, строить этот город — и остались. Среди моих троюродных братьев есть саамы. Генетический анализ показал во мне русских, вепсов и карелов. Таким образом, я северный человек и по крови, и по духу. Так сформировался мой особый художественный язык, в котором аромат становится пространством диалога и внутреннего поиска. Название бренда попросту не могло быть другим.

При составлении бизнес-плана я поняла, что в нише масс-маркета у аудитории уже появились свои любимчики и нам их не переплюнуть — именно из-за объемов продаж. Все дело в том, что цены на сырье и производство огромных партий дешевле — это позволяет больше вкладываться в качество, не увеличивая чек. Чтобы обойти таких конкурентов, нужно сразу входить с большим бюджетом и привлекать инвесторов. Отсюда вывод: оптимальный для нас сегмент — премиум. Мы живем в культуре, которая очень громко диктует, какими нам надо быть — модными, успешными, заметными. Парфюмерия не исключение, и большинство ароматов созданы, чтобы нравиться как можно большему числу людей, вписываться в тренды. Именно поэтому я строила Suol от обратного. Идея бренда звучит так: «Слышать главное — слышать себя». Аромат, пожалуй, единственная вещь в гардеробе, которую ты не видишь на себе, но чувствуешь. И именно поэтому композиция точнее всего говорит о тебе настоящем — не о том, кем ты хочешь казаться, а о том, кем являешься на самом деле. Мои покупатели не читают описание аромата — они наносят его и проживают с ним день. Так клиент понимает, насколько запах ему «откликается». Здесь нет места языку рекламы, все дело в заложенных смыслах. Философия Севера не декорация, а принцип. Нордическая сдержанность не скромность, а уверенность в себе. Мы отрицаем чрезмерность, и вместо длинных навязчивых шлейфов у нас аккуратное облако запаха, войти в которое может лишь самый близкий.

Лаборатория находится в Петербурге. Там я разрабатываю ароматы и для бренда (в команде Suol всего пять человек, и только я отвечаю за создание ароматов), и для внешних заказчиков. Мне кажется, я могу проводить там сутки напролет и не замечать время. Компоненты мы закупаем как у оптовых поставщиков, так и напрямую во Франции через посредника, который привозит сам. Идеального варианта нет, так как парфюмерное сырье попало в один из последних санкционных пакетов. Создавать парфюм в России в 2026 году — значит, делать это вопреки всему. Не только сырье, но и флаконы, крышки, пульверизаторы — зарубежные товары. Не секрет, что и упаковку дешевле делать не у нас. Горизонт планирования выпуска — около года. Ты постоянно принимаешь на себя риски по срыву сроков доставки, учишься гибкому финансовому планированию из-за нестабильного курса рубля. Радует, что есть первые шаги в сторону производства флаконов у нас, есть проекты по восстановлению полей эфиромасличных растений. Но все это пока скорее для нужд крупных производств, нежели локальных нишевых брендов. А мы вывозим на огромной любви к своему делу и на поиске новых возможностей.

Зеленый флакон с красной круглой крышкой я придумала еще до того, как стала парфюмером, — просто сделала набросок в ежедневнике. Это напоминает северную осень, россыпи брусники и клюквы на зеленом мхе и подлеске — то сочетание, которое видишь только в местном лесу. Поиск этого флакона занял больше года. Зеленое стекло в парфюмерии само по себе нишевый продукт. В основном его делают только на заказ для партий от 10 тысяч штук, и это всегда концепция конкретного бренда. В стоке можно найти прозрачные, матовые, иногда янтарные флаконы — универсальные для всех. Но мое упорство принесло свои плоды. Сначала я нашла нужный товар через цепочку посредников в нескольких странах. Еще два года методично просматривала зарубежные каталоги и сайты, пока не вышла на прямого байера. Сейчас с ним оформили заказ уже на производство, так как таких флаконов больше нигде нет. Для кого они были выпущены изначально и тем более как дошли до России — загадка. Но мне повезло.

Сама упаковка парфюма вдохновлена побережьем Баренцева моря — огромными гладкими валунами, которые называют «драконьими яйцами». Каждый аромат на этикетке получает свое графическое воплощение. Изначально мы взяли топографические линии и делали изгибы в зависимости от характера запаха. Позже ушли в более ассоциативные визуальные образы. У Holeta — архитектурные скульптуры из камней, у Puer — капля, уходящая в круги на воде, у Let’s play — пузырьки игристого в форме роз. Все в бренде говорит о конкретном месте, об ощущении и о человеке, который это чувствует так же, как я.

В работе над ароматом самое интересное — найти решение, которое идеально вписывается в структуру. Иногда не хватает одного маленького штриха, но подобрать его так, чтобы не сломать все остальное, — сложная и очень точная работа. Это работа на стыке творчества, химии и математики. Когда находишь решение, испытываешь ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения. На мой взгляд, индустрии не хватает инфраструктуры и нишевые бренды ей пока неинтересны. А многим парфюмерам недостает своего голоса и смелости. Они создают нечто очень понятное, то, что и так стоит на полках, гонятся за трендами, абсолютным коммерческим звучанием. Но их можно понять. Я делаю вопреки, и это, наверное, тоже северная черта.

Подумываю об учебе во Франции — сердце парфюмерной индустрии. Хочу углубить экспертизу и в перспективе работать на стыке парфюмерного бизнеса и стратегии. В России специалистов такого профиля практически нет. А пока — новый лимитированный выпуск ароматов и работа над клиентскими проектами.