Поиск

Культтуризм с Владимиром Раевским: Frack есть Frack, или как пляшут на Венском балу в XXI веке

Культтуризм с Владимиром Раевским: Frack есть Frack, или как пляшут на Венском балу в XXI веке


Звонит мне посол Германии и говорит: «Меня не пускают». Я перезваниваю своим, спрашиваю: «Что случилось?» Так выяснилось, что он в галстуке пришел! Конечно, его не пускают. И не пустили. Пошел обратно в резиденцию — приглашение надо внимательнее читать.

Это теперь моя любимая история. Мне ее рассказал Томас Шефер-Элмайер, профессор самой знаменитой венской школы танцев Elmayer. Сто с лишним лет назад его дедушка Вилли вернулся с Первой мировой войны. Австро-Венгерская империя развалилась, спасибо деду было говорить не за что, а жить как-то было надо. Вилли Элмайеру на счастье попалась книга про французского офицера, оказавшегося в сходной ситуации после разгрома Наполеона. И Элмайер вычитал в книге выход для себя: в 1919 году арендовал у графа Паллавичини дворцовые конюшни и открыл в них школу танцев. Этим он обеспечил работой несколько поколений своей семьи, потому что это Вена.

Культтуризм с Владимиром Раевским: Frack есть Frack, или как пляшут на Венском балу в XXI веке (фото 1)

Я, наверное, старомодный человек. Но не настолько же. И, получив приглашение на венский бал, представил себе костюмированный флэшмоб, что-то вроде чемпионата по ролевым играм в стиле «Отеля „Гранд Будапешт“». Потому что только британской монархии удается играть в эти игры, не теряя невозмутимого выражения лица, да и то, если не брать в расчет последние события. Но в Вене ежегодно проходит 450 балов, а такие вещи невозможно симулировать. Свои балы в сезон с ноября по начало Великого поста проводят все венские сообщества: пожарные, полицейские, врачи, студенты, владельцы кофеен, кондитеры, ученые и, конечно, самый помпезный — в Венской опере.

И вот, я оказался на уроке у господина Элмайера. Его школа тоже проводит балы. Они называются даже не балы, а kränzchen — что-то вроде «посиделки». Вот немецкий посол (это было лет десять назад) прочел «kränzchen» и подумал, что можно явиться прямо с корабля. А там было золотым по белому написано: frack. И это — закон.

Дресс-код на балу, куда пригласили меня, тем более Frack. Его устраивает Венский филармонический оркестр в главной венской филармонии Musikverein, это одно из знаковых светских мероприятий Австрии и одновременно одно из самых изысканных: филармонический бал хоть и остается вторым по важности после оперного, зато считается менее попсовым и обходится без Ким Кардашьян.

Так вот, frack, он же white tie, он же, собственно, фрак. Брюки с лампасами, лаковые туфли, рубашка с люто накрахмаленной манишкой, пикейный жилет, стоячий воротник, белая бабочка и сюртук с хвостом. Подозреваю, что у многих венцев все это висит в гардеробе, — я, разумеется, взял напрокат. Заодно надевать это все научился. Да, и выслушал ряд рекомендаций, в частности: сюртук ни в коем случае не снимать, наручные часы — ни-ни, только карманные.

Венский филармонический оркестр, великий и знаменитый, — организация, с одной стороны, классическая, но с другой — независимая и самоуправляемая. У Венского филармонического, в частности, нет худрука — он работает только с приглашенными дирижерами (и какими!). Поэтому и балом оркестра тоже занимаются сами музыканты — последние шесть лет главным организатором служит штатный тубист Пауль Хальвакс. Музыканты же выбирают дирижера для церемонии открытия. Долгое время им был Караян, в этом году — 92-летний швед Герберт Блумстедт.

На открытии бала — лом народу. Увидеть церемонию открытия при этом могут только те, у кого выкуплены ложи (10–15 тысяч евро) или специальные места. Остальные обладатели 180-евровых билетов занимают почетные места у плазменных экранов в фойе.

Но вот что поражает. Дресс-код соблюдается всеми. Абсолютно всеми, без исключений. Если прикинуть, на бал приходит где-то 6000 человек. И ладно 3000 вечерних платьев в пол, они могут быть довольно разными. Но 3000 фраков! И ни одной не то, что черной бабочки, — ни одной матовой туфли! Сколько раз я, разглядывая приглашения на открытия автосалонов и презентации ресторанов, читал огульно написанные слова «dress code: white tie». И сколько раз (каждый раз) встречал там лучшие растянутые свитеры столицы. Да, строгость законов в наших широтах компенсируется известно чем, но зачем заведомо выставлять себя в дураках? А здесь слова значат то, что значат: frack есть frack, даже если вы посол Германии.

Дебютанты и дебютантки (их отбирает как раз школа Elmayer) под предводительством Томаса Элмайера вышагивают в освобожденный от кресел партер филармонии и встают в парадном построении. Венский филармонический оркестр играет традиционного Рихарда Штрауса (видимо для острастки перед вальсами однофамильца). Я думал, может, на балу можно подрасслабиться, но нет — Герберт Блумстедт играет так, что не только дебютантки трепещут. Потом оркестр комично спускает инструменты в специальный люк и освобождает место для вальса Чайковского из «Спящей красавицы» и польки Штрауса (на этот раз более предсказуемого). Дебютанты танцуют (немного по-северокорейски, но очень красиво). Потом Элмайер командует:

Alles walzer! («Вальсируют все!»), и зал заполняется давно дебютировавшими (не только на балах) гостями.

Культтуризм с Владимиром Раевским: Frack есть Frack, или как пляшут на Венском балу в XXI веке (фото 5)

Теперь главное разъяснение. Бал — это не только танцпол и раз-два-три. Да, в центре, конечно, танцы (а из танцев главный — тот самый), но общий смысл заключается в том, что венский бал — это огромная вечеринка. Причем одна из лучших вечеринок из всех, что я посещал. Все пространство филармонии (а это несколько этажей, включая буфет, репетиционные залы, закутки и подземелья) отпускается под самое разное веселье. Поскольку этот бал проводит филармонический оркестр, то и набор развлечений музыкальный. Есть салон с диджеем, ставящим пластинки 1920-х годов. Есть бар с роялем и поющим пианистом. Есть небольшой концертный зал с небольшими музыкальными коллективами и довольно серьезными выступлениями. Есть — и это самое страшное — дискотека с цветомузыкой (поскольку средний возраст гостей все же несколько выше подросткового, то самая современная музыка из репертуара была написана, когда Кончита Вурст еще училась в школе).

Так ведь более того. Бал открывается в 22:00, а заканчивается в 5:00 утра. Есть-пить надо всем, и основной закуской служат австрийские сосиски с горчицей и тертым хреном. Разумеется, под пиво. В остальное время на балу пьют игристое и белое вино с газированной водой. Обычно, если воды больше, это летний шпритц, если больше вина — это зимний шпритц. Но здесь арифметика не работает: главное искусно быть немного подшофе, но продержаться как можно дольше. Вина, кстати, отбирает штатный оркестровый сомелье (на самом деле он тоже один из музыкантов, но давно практикует винную науку).

И на танцполе тоже хорошо бы держаться на ногах: публика в основном опытная и вальсирует стремительно и под фокстрот (бальный оркестр то и дело сменяет биг-бэнд). Для скучающих дам в стороне стоят taxi-dancers — специальные подтянутые юноши для разовой аренды на польку или чарльстон. Стоянку taxi-dancer’ов называют herreninsel, «мужской островок».

Культтуризм с Владимиром Раевским: Frack есть Frack, или как пляшут на Венском балу в XXI веке (фото 6)

Ровно в полночь место на танцполе пытаются занять все, выстроившись в ряд, — это кадриль — сложный танец с правилами, но в то же время почти без правил. Томас Элмайер громко объявляет движения, пары пытаются их повторить, постепенно увеличивая темп и веселый хаос, который в финале сводится к стремительному галопу и детсадовской игре в ручеек. Кадриль — любимый момент всех гостей, и с давних пор ее повторяют ровно в 2 часа ночи, после чего гостей становится заметно меньше.

В четыре утра, за час до закрытия бала, я оказываюсь в той самой концертной комнатке. На сцену выходит Russian Gentlemen’s Club, что звучит пугающе. Оказывается, что это обаятельный квартет со скрипачом виртуозом и солистом-бородачом. Я потом погуглил — его зовут Георгий Маказария, он солист ска-фолк-группы Russkaja и обычно выходит на сцену в ушанке, но сегодня и он, естественно, одет строго. Русские джентльмены хитро подмигивают уже подуставшим австрийским джентльменам, а потом заряжают такие очи черные, что почтеннейшую публику подбрасывает. Уже через десять минут пары кружатся под «Сердце, тебе не хочется покоя», а еще через десять выделывают коленца под слова старинной песни на стихи Аполлона Григорьева:

Ах, болит, ах, болит

Голова с похмелья,

Уж мы пьем, мы будем пить

Целую неделю.

Следующие строчки выучивают все:

Эх раз, еще раз,

Еще много-много раз!

Я понимаю, где я в итоге оказался. У венского бала, конечно, репутация старомодного мероприятия — в основном благодаря Наташе Ростовой и императору Францу-Иосифу. Но Вена — город, который всегда хранил цвейговский «вчерашний мир» и имел достаточно ума, чтобы жить современной жизнью. С балом — та же история. Это вечеринка, которая выглядит неприступно и чопорно снаружи, но свойская, веселая и естественная изнутри. Даже строгий дресс-код и формальные правила — проявление подлинного демократизма: вот наши законы, они едины для всех, а все, что не запрещено, разрешено.

В пять утра чуть осоловелые, но не теряющие присутствия духа дамен унд херрен в своих нарядах и с накинутыми сверху пальто группируются на улице около сосисочных стендов и завершают банкет кэзекрейнерами — чисто венскими сосисками с расплавленным сыром.

Опытные посетители венского бала знают, как их кусать, чтобы не заляпать фрак.


В этом сезоне еще можно успеть на несколько балов, вот самые значительные:

Статьи по теме

Подборка Buro 24/7

Оставьте комментарий