Поиск

Нобелевская лауреатка Светлана Алексиевич о сериале «Чернобыль»: «Всему миру нужна новая философия»

Нобелевская лауреатка Светлана Алексиевич о сериале «Чернобыль»: «Всему миру нужна новая философия»

Писательница рассказала, как и почему согласилась сотрудничать с каналом HBO

Текст: Алексей Тарасов


В своей авторской программе о кино «Бешеные псы» на Радио НВ главный редактор украинского BURO. Алексей Тарасов поговорил с белорусской писательницей Светланой Алексиевич, получившей в 2015 году Нобелевскую премию по литературе. Несколько историй из романа Алексиевич «Чернобыльская молитва» легли в основу мини-сериала «Чернобыль», который вышел на канале HBO и стал одной из самых успешных телепремьер сезона. BURO. публикует самые интересные цитаты из интервью.


Канал HBO официально заключил со Светланой Алексиевич контракт на использование историй из ее романа.


 

Мы подписали контракт, это действительно так. Я сначала сомневалась, поскольку по моим книгам вышло уже, наверное, с десяток фильмов. И я подумала, что это будет очередная неудача. А оказалось, что совсем наоборот: получился некий взрыв.

Несмотря на достаточное количество фильмов о Чернобыле, чего-то в них, видимо, не хватало, и все они проходили мимо. И мои книги, несмотря на миллионные тиражи, — это все равно не то, что телевидение. Все-таки мир принадлежит телевидению. Мне особенно нравится, что молодежь [этот сериал] обсуждает, открывает для себя, что существует такая проблема. Мне кажется, это вовремя. Наверное, это еще наложилось на такое «экологическое» сознание, которое все-таки появляется. Мы видим, как природа смыкается и недовольна нами, [видим], сколько у человечества проблем уже такого планетарного масштаба. Это хорошо, что мы снова задумываемся об этом. Хорошо, что больше людей будет об этом говорить.


Когда на Чернобыльской АЭС произошла авария, писательница переживала свою личную трагедию.


 

Я в это время как раз была в Минске. У меня в больнице умирала сестра от рака. Она была врач. И я каждый день ходила к ней, сидела у нее, и помню эти темно-зеленые лужи  и как эти тучи непонятные [по небу] шли, и как они накладывались на то мое настроение. И помню таксиста, который вез меня и сказал: «Что такое случилось? Птицы замертво падают или как слепые бросаются на стекло!» Но это все краем сознания в меня входило. Мне позвонила моя подруга-журналистка из Швеции и рассказала обо всем. И я как нормальный советский человек того времени сказала: «Не может быть. Наши радиостанции молчат. Что-то произошло, но я думаю, что вы там преувеличиваете». Я ведь выросла в семье коммуниста, меня воспитывали верующей в коммунизм.


Алексиевич вспоминает,
что после Чернобыля многие начали искать ответы в религии.


 

Действительно, церкви были переполнены в те дни, потому что человек не знал, куда обратиться. Ученые ему ничего не могли объяснить, или их объяснения были людям совершенно непонятны. А военные, политики... Было полное недоверие к местным чиновникам. То есть людям некуда было обратиться, и они обратились именно к Богу, к церкви. По ощущениям они понимали, что мы столкнулись с совершенно новой реальностью, и тут нам никто не может помочь. Человек как бы одномоментно выскочил из истории и оказался в космосе. Тогда ведь материалистическое сознание было. Это сейчас мы уже догадываемся, что [находимся] в некой космической системе, и там куча небесных сил, не будем называть их богом, и все как-то сцеплено в этом мире, и мы песчинкой крутимся в этом вихре.


Трагедия на ЧАЭС еще раз показала, что человеческую жизнь ни во что не ставят.


 

Это заложено глубоко в нашей истории. У нас само устройство жизни было не для человека в отличие от, например, Западной Европы. Вот в Швейцарии где-то в кантоне собирались и решали, как они будут жить. А ждать указаний царя сверху! И пишут до сих пор, скажем так... Только недавно Зеленский сказал: «Не вешайте мои портреты, лучше фотографии детей повесьте». Это уже какой-то новый взгляд, новая философия.


Произведения Алексиевич в числе прочего изучают рабскую психологию советского и постсоветского человека.


 

Все мои книги складываются в один «роман» о нашей жизни, эпохе «красной цивилизации», как я ее зову, когда властвовала Утопия. И вопрос у меня был такой: почему наши страдания не конвертируются в свободу? Это вопрос, который меня постоянно мучил. Однажды я пришла к женщине-танкистке. Она прошла войну, а это большая редкость. Сильная, интересная женщина рассказывает потрясающую историю, одну из лучших в книге «У войны не женское лицо», а потом вдруг спохватывается посреди разговора: «А вы разрешение в нашем штабе спросили? Ну, в штабе ветеранов войны». Я говорю: «При чем здесь разрешение? Зачем мне ваши генералы? Я к вам пришла!» «Нет, надо спросить! Что вы...». Какому-то Ивану Петровичу надо сказать. И я думаю: «Боже мой, почему? Это же рабство!»


У книги «Чернобыльская молитва» есть подзаголовок «Хроника будущего», который в некотором роде предсказал аварию на атомной электростанции в Фукусиме, в Японии, в 2011 году.


 

Я долго пишу свои книги: эту писала 10 или 11 лет. Я все время размышляла над этим, и, конечно, логика меня к этому подводила. Было очевидно, что цивилизация идет самоубийственным путем, что технологии [становятся] выше нас. То есть мы разбудили бесов, овладеть которыми, вероятно, можем технологически, но не готовы к ним морально. Мы не способны это осмыслить, мы не способны в этом жить, осознать это. Во имя чего, как в этом выживать, какой ценой мы этого добиваемся? Эти вопросы не поднимают, и получается, что современный прогресс — это такая форма войны с собственным народом. Для меня это было совершенно очевидно. Я недавно была в Фукусиме. И что я там увидела через шесть лет? Да то же самое, тех же растерянных людей, которых отселили, которым так и не сказали правду. Я помню, как приехала лет 20 назад на остров Хоккайдо с книгой «Чернобыльская молитва», и какой-то работник со станции сказал: «Ой, это только у вас, безалаберных русских [может быть], а у нас все продумано, с нами это невозможно».


Писательница уверена, что современные политики не видят, как меняется мир.


 

Миру нужна новая философия, новая система взаимоотношений человека с природой. И когда я каждый день на российских каналах слышу про новый танк или новый бомбардировщик, которого, конечно же, в Америке нет, то думаю: какая безумная цивилизация, какие у власти безумные политики, не готовые к новым временам.


Следующая книга Светланы Алексиевич будет о любви. Она получила название «Чудный олень вечной охоты».


 

[В советское время] люди жили с великой идеей, были поглощены этой идеей, были придавлены, растоптаны этой идеей, как бабочка в цементе. А сейчас я хочу написать о наших попытках быть счастливыми. Все-таки взметнулось это пламя частной жизни, люди поняли ценность близкого человека, детей, дома. Это не мещанство, как многие хотели бы сказать, хотя мещанства много и вот этой какой-то совершенно нелепой новой буржуазности. И все-таки человек хочет найти смысл своей жизни. Найти смысл — ради чего, ради чего? Ради любви? А что такое любовь, что это за утешение, которое дано нам, чтобы не страшно было умирать? Некий космический компьютер работает, есть какие-то смыслы в этой нашей энергии, которую мы вырабатываем, когда счастливы и когда несчастливы.

 


Читайте полную расшифровку интервью на сайте nv.ua.

Слушайте полную версию интервью на странице Радио НВ.