Дьявол носит Prada VS Дьявол носит Patagonia: мир в 2006-м и мир в 2026-м

Премьера «Дьявол носит Prada — 2» — сиквела культовой картины 2006 года — добралась до России. И потому, не опасаясь испортить зрителям просмотр спойлерами, попросили журналиста Веронику Губину поразмышлять о том, как изменился мир за прошедшие с момента выхода первого фильма двадцать лет.

Как ни крути, экранизированный в 2006 году роман «Дьявол носит Prada», который Лорен Вайсбергер написала в свои двадцать с небольшим, не только не утратил актуальности, но и превратился в классику. Произведение цитируют, разбирают на мемы, превращают в бродвейский мюзикл. Осталось разве что снять сериал, тем более что продолжение экранизации книги, как оказалось, сплошь коллизии на злобу дня с прямыми референсами к новостной повестке вроде увольнения трети редакции The Washington Post или слухов о покупке Джозефом Безосом издательства Condé Nast. Будем честными, идеальный калибр для многосерийного проекта. Пойди создатели этим путем, мы бы целый сезон ностальгировали по 2006-му и восторженно визжали от сцен с Эмили (Эмили Блант), все так же стучащей по вискам в попытках успокоиться, с воспетым Мирандой Пристли (Мэрил Стрип) небесно-голубым свитером, за двадцать лет в битвах с молью потерявшим рукава, или с повзрослевшими близняшками, для которых Энди (Энн Хэтэуэй) едва ли не из-под земли доставала свежую часть «Гарри Поттера».

Постер фильма «Дьявол носит Prada», 2006 VS Постер фильма «Дьявол носит Prada — 2», 2026

Впрочем, и двух часов фильма хватило, чтобы разбередить нашу и без того плохо затягивающуюся рану: воплощенный на экране закат легендарного журнала Runway («Подиум»), который по-прежнему служит местом действия, заставил вновь петь оды ушедшей прекрасной эпохе глянца. Но это лишь первый из множества ударов, который беспощадно наносит «Дьявол носит Prada — 2» — лента о том, как сильно изменилось время. Без лишней лирики, в цифрах это продемонстрировал The Guardian, сопоставив цены на одни и те же вещи — от моды и недвижимости до продуктовой корзины и воспитания детей — в 2006-м и 2026-м. Но мы-то знаем, что многие перемены в цифрах не измерить.

Дьявол носит Valentino 2010 года

Спешим разочаровать: «Дьявол носит Prada — 2» не попадает в копилку модных шедевров. Причем настолько, что художник по костюмам Молли Роджерс, принявшая эстафету у Патриции Филд и известная по провальному продолжению «Секса в большом городе», даже не пытается этого скрыть. Перед нами не историческая фантазия вроде «Грозового перевала», поэтому все, что требовалось от Роджерс, — качественно промониторить ассортимент универмагов. Но и с этой задачей ей справиться не удалось. Поэтому Молли трогательно оправдывается на нью-йоркской неофициальной премьере за казус с красными лодочками. Напомним, задолго до премьеры внимание зрителей привлек тот факт, что появившиеся в тизере туфли Rockstud Valentino 2010 — слишком старомодный вариант для главреда. И нет, перед нами вовсе не переосмысленная версия 2026 года с укороченным носом, а та самая — из 2010-го.

«Дьявол носит Prada», 2006 VS «Дьявол носит Prada — 2», 2026

Одни уверены: персонаж в статусе Миранды Пристли не стал бы носить модель, которую сегодня считают устаревшей. Вторые же поддались ностальгии: в конце концов, Rockstud были фаворитами модных редакторов 2010-х, а в рейтинге самых желанных и культовых вещей Net-A-Porter 2014 год полностью отдан именно Rockstud Valentino.

Однако это не метафора, намекающая на сюжетную линию, в которой Миранда — человек со взглядами, не успевающими за современным миром. И даже не прием для создания вирусного эффекта в соцсетях. А банальный недосмотр. Художница извиняется: «Меня в тот день не было на площадке. Это не мой выбор. А изменить это решение мне было уже не под силу — в конце концов, я хотела сохранить работу».

Кажется, уже и объяснять не нужно, почему гардероб героев сиквела получился без вау-эффекта. Да, в кадре мелькают актуальные Totême, Khaite и Jacquemus, парадные образы Balenciaga, Versace и Armani Privè​​, но куда больше ажиотажа сегодня, когда мода 20-летней давности официально достигла возраста винтажа, вызывает стиль первой картины. В конце концов, проходных актуальных луков хватает и на блогерах в запрещенной соцсети. А с настоящим искренним восторгом зрители в зале встретили лишь реинкарнацию легендарного «не просто голубого, не лазурного или бирюзового, а небесно-голубого» свитера, теперь превратившегося в жилет. Его не нашли в архиве студии, а потому воссоздали по снимкам. И, надо отметить, трюк удался.

А был ли токсик?

Что касается автора Лорен Вайсбергер, то в пору написания книги она едва вышла из студенческого возраста — самый расцвет юношеского максимализма. Однако с тех пор минула целая эпоха, она успела выдать еще восемь романов, выйти замуж, вырастить двоих детей и признаться в интервью Vogue, что превратилась в человека куда менее категоричного, а та Энди кажется ей очень далекой. «Когда я только начинала писать „Дьявол носит Prada“ — это было эссе для литературного семинара, — мне было 23 года. Возраст, когда ты обладаешь невероятной наблюдательностью, но совершенно не способен осмыслить увиденное. Если бы я писала книгу сегодня, она бы, несомненно, получилась другой. Необязательно мягче, но многослойнее. Теперь во мне больше эмпатии — и к ассистентам, и к начальникам, и к тем, кому чуть за двадцать и кто только пытается себя зарекомендовать, и к тем, кто уже всего добился. Подобное понимание приходит лишь со временем, с опытом и после нескольких болезненных, но необходимых переоценок ценностей».

«Дьявол носит Prada», 2006 VS «Дьявол носит Prada — 2», 2026

С расстояния в целую эпоху очевидно, что мир моды под обложкой Вайсбергер — лишь место действия, беспроигрышный, эффектный визуальный антураж, выбранный для развития куда более важной линии — архетипического пути героя «через тернии к звездам». Этот путь узнают все, кто когда-либо изучал сторителлинг и знаком с классикой Владимира Проппа «Исторические корни волшебной сказки» и Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой», описывающих универсальные повествовательные модели построения сюжетов, отраженные в литературе, кинематографе и поп-культуре. Персонаж покидает обыденный мир (ради карьеры в большой журналистике Энди отправляется на год работать в открыто презираемый ею «Подиум»), сталкивается с испытаниями (работа ассистентом Миранды, оказывается, далеко не сахар), проходит через трансформацию в мире неизведанном (делает успехи на новом рабочем месте) и возвращается героем (уходит из «Подиума»), принося с собой мудрость.

Сколько мы видели этого в народных сказках, в голливудском кино, в мировом шоу-бизнесе. В преломлении драмеди из нулевых у героини непременно будет бойфренд, который пристыдит ее за то, что та, по его мнению, ступила на кривую дорожку (Нэйт), а еще ей обязательно встретится добрая фея или хотя бы хороший полицейский (Найджел), а главным злодеем будет босс-тиран (Миранда, прототипом которой послужила Анна Винтур, самый долгоправящий редактор Vogue). Именно о таком боссе, а не о глянце, прежде всего и рассказывает первый «Дьявол». Сегодня это очевидно даже самой Лорен: «Я обнаружила, что бесчисленное множество женщин пережили нечто подобное. На творческих встречах и автограф-сессиях я слышала столько историй о начальниках-тиранах, что могла бы написать по собственной версии „Дьявол носит Prada“ для каждой из них. Оказывается, Миранда — явление отнюдь не уникальное; просто она лучше одета». Автор говорит, что просто описывала то, что ощущала как истину, работая ассистентом у властной женщины, внушающей ей животный ужас.

«Дьявол носит Prada», 2006 VS «Дьявол носит Prada — 2», 2026

Но, говоря начистоту, все начальники (за редким исключением) приводят в трепет 20-летних, так же как все университетские профессора кажутся тиранами. Само собой, в фильме не обошлось без гротеска, вроде швыряния одежды на рабочий стол. Но без доведения тиранских замашек до абсурда не снять массовый кинохит. В остальном же Энди собственным примером демонстрирует, что можно перерасти чувство презрения к месту, в которое сама пришла работать, а с бывшими боссами со временем даже научиться общаться как с добрыми друзьями, без панибратства, но усвоив, что быть начальником — это значит справляться с бесконечными вызовами, из которых, собственно, и состоит взрослая жизнь.

Если бы Энди после муштры у Миранды ушла в креативную сферу, она бы умела не ждать идеальных условий, а творить из того, что есть. Пойди она в бизнес, умела бы нон-стоп тушить пожары, а если бы оказалась в социальной сфере, знала бы, что даже невозможное вполне себе возможно, если приложить усилия. Словом, во многом благодаря Миранде Энди стала профессионалом категории problem solver, которого с руками оторвут в любой индустрии.

«Дьявол носит Prada», 2006

Однако для нынешних тинейджеров «Дьявол носит Prada» — воплощение токсичной деловой среды. Соцсети заполнили рилсы с реакциями на ситуации из ленты. «Это не моя работа», — отреагировала бы на любое экстравагантное задание Миранды нынешняя Энди. «Никогда не говорите „Это не моя работа“, если вы приняли офер», — увещевает студентов на паблик-токе в нью-йоркской Parsons School of Design дизайнер и основатель одноименного бренда Габриела Херст. «И не гнушайтесь идти в ассистенты, — добавляет креативный директор Calvin Klein Вероника Леони. — Это настоящий бич современности: вчерашние выпускники не хотят быть ассистентами дизайнера. Соцсети внушили им, что они уже звезды и готовы к роли главы исторического модного дома, не понимая, что для этого нужно пройти большой путь». И, будем честными, ассистентов в редакции сегодняшняя Энди Сакс сама поставила бы на место.

Журналистика, черт возьми,
все еще важна

В подтверждение — страстная речь Энди (в новой картине уже состоявшейся звезды журналистики) с трибуны на вручении почетной профессиональной награды. За секунду до выхода на сцену она узнает, что ее редакция уволена одним днем, а потому разражается праведным гневом. По сюжету Энди пытается справиться с перестраивающимся на цифровые технологии и экономически депрессивным ландшафтом современных медиа, противопоставляет себя переходу индустрии к кликбейту и корпоративному контенту и с пеной у рта отстаивает роль журналистики в эпоху гугл-метрик, не стесняясь даже нецензурной брани. Убежденная, что «люди все еще жаждут старых добрых качественных текстов», Энди заявляет: «Журналистика, черт возьми, все еще важна».

Ее «Journalism matters!» с трибуны о судьбах журналистики зеркалит монолог о голубом свитере из первой картины — ту самую речь Пристли о значении модной индустрии, предназначенную всем, кто пытается эту индустрию обесценить. Становится ясно, что подобные той, 20-летней, Энди ассистенты подверглись бы сегодня уже в ее собственной редакции не меньшему «абьюзу», снизойди они до того, чтобы прийти перетоптаться там годик и вместо желанной работы, например в науке, скрасить будни ухмылками над звездами журналистики, которые без конца оттачивают острые фразы, переставляют запятые и выбирают между причастиями и деепричастиями, как стилисты Runway выбирали между двумя «одинаковыми», по мнению юной Энди, ремнями. На фоне этой речи еще яснее, что монолог Миранды был прежде всего в защиту дела ее жизни, а мода — лишь частный пример такого дела.

НА ПОВЕСТКЕ ДНЯ

Если эта книга выдержала испытание временем — а она, безусловно, выдержала, — то вовсе не благодаря декорациям или даже персонажам. К ней возвращаются снова и снова потому, что архетипы, лежащие в ее основе, универсальны. Еще интереснее взглянуть на них спустя время, сквозь призму иной культурной оптики: согласитесь, мы стали совершенно иначе говорить о самореализации, отношениях, личных границах, токсичной рабочей среде, цене амбиций.

Взять хотя бы описание первого фильма с киноплатформ: «Юная карьеристка сталкивается с изнанкой гламура». Трудно представить себе большее количество устаревшей лексики на одно предложение. Зато сегодня в нашем словаре есть «токсики», «абьюзеры» и «жертвы», которыми нынешнее поколение клеймит персонажей «Дьявола».

Но, справедливости ради, в кино 2000-х вообще сплошной расизм, сексизм и эйджизм. При просмотре ромкомов нулевых коробит всех, что уж говорить о зумерах, которые во главу угла ставят личный комфорт. Для них сцены из 2006 года — настоящая коллекция потенциальных судебных исков. Чего стоила пронизывающая эпоху анорексичных славянских супермоделей тема веса. Постыдным считалось принести в редакцию ланч из Chipotle, ни одна обложка не обходилась без провозглашения новой диеты, а бедняжка Эмили только в госпитале после нервного срыва призналась, что мечтает об углеводах. Но 20 лет спустя в редакции «Подиума» работает ассистент весом в полторы сотни кило, а новая Эмили приставлена к Миранде, чтобы та не ляпнула чего-нибудь токсичного о бодипозитиве на редколлегиях и не схлопотала судебный иск, который окончательно разорит издание, как это едва не случилось с самим Vogue после основания профсоюза Condé Union. Впрочем, пока снимали ленту, мир уже подсел на оземпик. Но создатели картины хотя бы успели вписаться в политическую повестку и вырезали сцены с любимицей трампистов Сидни Суини после рекламного скандала с American Eagle и расистским нарративом.

А ДЬЯВОЛ КТО?

К слову о трампистах. Если первый «Дьявол» в духе драмеди обыгрывает фаустианский сюжет о сделке с дьяволом, который носит Prada и в роли которого — заголовок не оставляет сомнений — выступает Пристли, то во втором фильме ее, отстаивающую «стремление к совершенству и исключительности», в дьяволы уже не записывают. Все в точности до наоборот.

К библейским аналогиям возвращаются на светском ужине журнала «Подиум» в рамках Недели моды в Милане. Его устраивают аккурат под монументальной росписью Леонардо да Винчи «Тайная вечеря», изображающей последнюю трапезу Христа с учениками перед казнью. «Гробовщиками», пришедшими за преданными глянцу визионерами в лице Миранды, становятся tech broligarchs, или «технобролигархи», узнаваемые по стартерпаку из жилета Patagonia, часам Rolex Submariner и карте American Express Gold. Их Библия — «Волк с Уолл-стрит». Их «Отче наш» — «Продай мне эту ручку». Их Святая Троица — Bitcoin, OpenAI и Tesla. Теперь дьявол здесь — коварный технологический магнат, пытающийся купить культурное влияние и место в кругу небожителей моды для себя и своей возлюбленной. Их списали с основателя Amazon Джеффа Безоса и его новоиспеченной супруги Лорен Санчес, олицетворяющих сегодня бесстыдное богатство, победившее вкус.

«Дьявол носит Prada», 2006 VS «Дьявол носит Prada — 2», 2026

Прошли времена, когда всемогущая королева моды Миранда Пристли не удостаивала таких и взглядом. Теперь она сама вынуждена выполнять распоряжения. Сначала — рекламодателей, затем — издательского магната Ирва Равица и его сына-непобейби, а вскоре Бенджи Барнса — эксцентричного миллиардера, который грозится уничтожить то, что она отстаивала на протяжении всей карьеры. Причем делает он это под руку с той самой Эмили — бывшей ассистенткой Миранды, сброшенной ею c глянцевого олимпа, оказавшейся в Dior и жаждущей возмездия. Именно Эмили, олицетворяющей коммерцию, победившую творчество, адресован центральный монолог Миранды в новой ленте. С не меньшим достоинством, чем вещала о бирюзовом цвете, она адресует Эмили фразу: «Ты не визионер, ты лишь коммерсант!» В русском переводе мы бы предпочли куда более хлесткое «торговка». Но Миранда вряд ли позволила бы себе опуститься до такого.

Этот сюжет — отражение тенденций в медиапространстве, где миллиардеры теперь определяют, каким элементам мира, существовавшего до соцсетей, суждено выжить. Могут себе позволить! Банкетный зал для них — вся Венеция, свадебный подарок — обложка Vogue, а обычный воскресный шопинг — покупка этого самого Vogue, точнее даже всего Condé Nast. Ладно, это пока только слухи, но спонсорство Met Gala уже реальность.

«Дьявол носит Prada — 2» не новый, но очередной сюжет на тему завладевшей медиапространством «бролигархии». Сначала был пионер космических путешествий Пол Маркс — персонаж «по мотивам» Илона Маска в сериале «Утреннее шоу» на Apple TV. После — миллиардер из сферы высоких технологий Лукас Матссон, сколотивший состояние на стриминговых сервисах, в сериале «Наследники». И, наконец, Бенджи в «Дьявол носит Prada — 2». Их взлет отражает реалии: с момента второй инаугурации Дональда Трампа его «свита» из миллиардеров-технократов, в числе которых Маск, Цукерберг и Безос, претендует на культурное влияние и восседает в первых рядах модных показов.

«Дьявол носит Prada», 2006

Автор биографии Анны Винтур Эми Оделл возмущается, но сама не замечает, как поддается тому же искушению покупки доступа в профессиональное сообщество и с восторгом голосует за идею продавать билеты на модные шоу как на бейсбольные матчи. А дизайнеры и не сопротивляются: основательница Collina Strada Хиллари Теймур признается, что, если финансы запоют романсы, воспользуется такой возможностью. У Бенджи отношение к моде еще более рациональное. «Думаю, очень скоро журналу Runway не понадобятся ни дизайнеры, ни модели, ни съемочные площадки, — говорит он Миранде почти с восторгом. — Все это заменит искусственный интеллект». Миранда встает на защиту «красоты, мастерства и лучших достижений человечества», однако ей вряд ли под силу противостоять Бенджи.

КОНЕЦ ПРЕКРАСНОЙ ЭПОХИ

Чтобы понять, что именно отстаивала на протяжении своей карьеры Миранда и что же это была за работа, ради которой, согласно фильму 2006 года, можно было оправдать любые жертвы в режиме 24/7 и о которой сегодня остается лишь вспоминать, рекомендуем выбрать, пользуясь терминами моды, не массмаркет «Дьявол носит Prada» Вайсбергер, а люкс — документальную работу Майкла Гринбаума «Империя элиты: внутри Condé Nast, медиадинастии, изменившей Америку». Это книга о расцвете и крахе медиаимперии под руководством Ньюхауса — великовозрастного мечтателя и владельца знаменитого издательства, соединившего в стенах своего офиса выдающийся талант и выдающийся капитал. Именно ему мы обязаны расцветом Vogue, GQ, Vanity Fair, The New Yorker и других легендарных изданий времен глянцевой прайм-эры — от 1980-х, когда США охватила лихорадка показного потребления, до кризиса 2008-го, совпавшего с подъемом интернет-СМИ и крахом печатной рекламы. Произведение рассказывает, как журналы Condé Nast обрели мировую монополию в вопросах вкуса, десятилетиями диктовали обладателям капиталов потребительские привычки, интеллектуальные взгляды и политические убеждения и как само издательство стало ареной для многочисленных интриг (так, Грейс Мирабелла, главред Vogue, узнала, что ее заменит Анна Винтур, из выпуска новостей) и одновременно воплощением работы мечты. Все потому, что философия Ньюхауса заключалась в том, чтобы его редакторы сами жили так, как те, для кого они издавали журналы, и он обеспечил им эту жизнь: пиры от поставщика деликатесов Fauchon возили на грузовиках на модные съемки, редакторы летали в Европу на «Конкорде», а фотограф Ирвин Пенн разбил сотню бокалов Cartier в поисках идеального осколка для кадра. Те, кто потешался над этим расточительством, не понимали: чтобы редакторы были авторитетами у элиты читательской аудитории, им нужно было жить как эта элита.

Однако не прошло и 20 лет, как бастион роскоши пал перед диджиталом. В 2017-м Condé Nast понес убытки более чем в 120 миллионов долларов. Self, Teen Vogue, Glamour и Allure ликвидировали печатные издания, копирайтеры и фотоотделы сосредоточились в центральном офисе, а журналы сократили бюджеты.

Исполнители главных ролей в обоих фильмах на красной дорожке, 2026
Слева направо: Энн Хэтэуэй, Стэнли Туччи, Мэрил Стрип, Эмили Блант

Но есть хорошая новость! Зумеры, будучи digital native, теперь сами с удовольствием исследуют нечто для них новенькое. Речь об офлайн-среде. На волне охоты за печатными журналами ранга коллекционных бренды возвращаются в традиционные издания и снова делают ставку на лонгриды. Они менее кликбейтные, но не менее ценные. Это доказывает платформа Substack, которая позволила райтерам обрести творческую и финансовую свободу. А значит, рано прощаться с журналом «Подиум». Нам еще предстоит обсудить сюжет следующего «Дьявола». Что он будет носить, если не Prada? И о чем будет рассуждать, если не об оттенках голубого цвета?