Право на розовый: каким получился сериал «Эль», приквел «Блондинки в законе»

Каждый месяц мы рассказываем о главных сериальных премьерах, которых ждем сами, — в июле таким проектом однозначно стал «Эль». Объясняем, как создателям удалось перепридумать культовую героиню нулевых в декорациях аналоговых 90-х, почему Лекси Майнтри — это стопроцентное попадание в кастинг и как художники по костюмам совершили модную революцию, скрестив эстетику преппи со стилем стадионного рока.

Монетизация ностальгии

Индустриальная одержимость Голливуда предысториями культовых персонажей часто выглядит как попытка монетизировать чужую ностальгию. Запуская приквел фильма, который двадцать пять лет назад перевернул представление о поп-феминизме, Amazon Prime Video шел по тонкому льду. Главный риск любого приквела — превратить культовую фигуру в набор объяснительных шаблонов, расшифровывая зрителю то, о чем он не просил (вроде происхождения розовой помады или первой сумочки). Однако шоураннер Лора Киттрелл пошла по другому пути. Вместо того чтобы конструировать инфантильный прототип гарвардской Эль Вудс, сериал предлагает самостоятельную героиню с сильным характером — даже когда ей еще шестнадцать. История, вопреки ожиданиям, не рассказывает о том, как «глупенькая блондинка» училась быть умной, а показывает хронику столкновения сформировавшейся, брызжущей оптимизмом личности с принципиально чуждой, меланхоличной средой. Картина 2001 года с Риз Уизерспун работала на жестком контрасте калифорнийского глянца и консервативного университетского Бостона. «Эль» масштабирует этот конфликт, отматывая время на сентябрь 1995 года. Из-за профессиональных проблем отца, пластического хирурга Уайатта Вудса (Пол Ф. Томпкинс), семья вынуждена спешно эвакуироваться из залитого солнцем Беверли-Хиллз в туманный, дождливый Сиэтл — эпицентр бушующей гранж-революции.

Культурный шок на частоте 1990-х

Сиэтл середины 90-х в сериале — это полноценный антагонист шоу. Эль Вудс (Лекси Майнтри) влетает в эту экосистему как инородное неоновое тело. Ей предстоит выживать в старшей школе, где коллективное бессознательное одето в растянутые фланелевые рубашки, а из плееров звучат Soundgarden, Pearl Jam и Nirvana.

Майнтри виртуозно справляется с тяжелейшей задачей: она не скатывается в пародийное копирование мимики Риз Уизерспун (которая, к слову, лично продюсировала проект через свою компанию Hello Sunshine), но сохраняет ту самую фирменную лучезарную органику. За ее улыбкой и непробиваемой верой в лучшее скрывается трогательная беззащитность подростка, который отчаянно пытается адаптироваться, не потеряв себя. Проект плотно упаковали маркерами аналоговой эпохи — от громоздких компьютеров Macintosh до кассетных плееров и зарождающейся мобильной связи, которая здесь выглядит милым артефактом прошлого. При этом авторы иронизируют над эпохой вместо бережного сдувания с нее пылинок. Когда Эль пытается задобрить местную неформальную элиту во главе с Кимберли (Саванна Ли Смит) и украшает стразами культовый смайлик Nirvana, она получает жесткий отпор. Сиэтл не прощает поверхностной апроприации своих святынь.

Барбикор в Сиэтле

Визуальный язык «Эль» — главная победа сериала, и за ней стоит скрупулезнейшая работа художников по костюмам. Им удалось создать уникальный гибрид, который наверняка завирусится в тиктоке и разойдется по мудбордам. Костюмы Эль Вудс в Сиэтле — это изящная деконструкция стиля преппи и калифорнийского шика внутри серого дождливого пейзажа. Вместо того чтобы прогнуться под местный дресс-код и одеться в оверсайз-клетку, Эль адаптирует Сиэтл под себя. Ее гардероб состоит из пастельно-розовых беретов и укороченных жакетов в духе раннего Chanel, которые рифмуются с тяжелыми гранжевыми ботинками, из ярких неоновых дождевиков, которые выглядят как вызов местному свинцовому небу, и из структурированных юбок в складку, контрастирующих с безразмерными худи ее одноклассников. Каждое появление Лекси Майнтри в кадре — это манифест права быть подчеркнуто женственной в пространстве, где доминирует унисекс. Одежда здесь служит броней и способом коммуникации. Даже ее верный спутник — чихуахуа Громила (в оригинале — Bruiser, подарок родителей на 16-летие) — органично вписывается в этот фэшн-нарратив.

Если оригинальная «Блондинка в законе» была предвестником коммерческого поп-феминизма нулевых, то «Эль» смотрит на права женщин, амбиции и сестринство через современную оптику. В фильме 2001 года мотивацией Эль Вудс изначально была попытка вернуть мужчину — Уорнера Хантингтона III. Сериал Amazon Prime Video лишает героиню этой архаичной зависимости. Да, здесь есть классический школьный любовный треугольник: Эль очарована спортивной звездой школы Майлзом (Дэвид Яконо), пока по ней тайно вздыхает ершистый школьный активист Дастин (в исполнении Гэвина Лезервуда). Но личная жизнь не становится ее главным двигателем. Телевизионная Эль Вудс — это предприимчивая, остроумная девушка с бизнес-мышлением, которая решает реальные проблемы (например, расследует кражу школьного бюджета) и строит комьюнити вокруг своих идей.

Отдельного внимания заслуживает линия ее матери Евы Вудс (Бизи Филиппс). Ева — повзрослевшая «космогерл», которая пытается сохранять лицо и транслировать калифорнийский лоск, находясь в глубокой депрессии от сиэтлской сырости. Их дуэт с Майнтри раскрывает природу безудержного оптимизма Эль: это унаследованная семейная стратегия выживания, а не глупость, как может показаться на первый взгляд. «Эль» — редкий пример приквела, который расширяет вселенную оригинала, не паразитируя на нем. Это стильное, динамичное высказывание о том, что розовый цвет — позиция. И, судя по тому, что проект уже продлен на второй сезон, Сиэтлу придется с этим смириться.