Недолгая «Эйфория»:

каким был и чем
для нас стал сериал Сэма Левинсона

Текст: Ксения Крушинская

Дизайн: Виолетта Шепитько

Фото: IMDb

В последний день мая на HBO Max вышел финальный эпизод третьего сезона одного из самых обсуждаемых проектов десятилетия, а уже в начале июня режиссер и шоураннер Сэм Левинсон объявил о закрытии «Эйфории». Вспоминаем, с чего началось шоу, как оно менялось и к чему пришло. А главное — что оно для нас значит.

Только вдумайтесь: «Эйфория» Левинсона продержалась на экранах (и в наших умах) в общей сложности семь лет — с 2019 по 2026-й, при этом у проекта вышло всего 26 эпизодов (включая два дополнительных, выпущенных в перерыве между первой и второй частями) и три сезона, каждый из которых приходилось подолгу ждать. С момента премьеры история нескольких проблемных калифорнийских школьников успела стать культовой: официально «Эйфория» сегодня считается вторым самым просматриваемым сериалом HBO Max с 2004 года — популярнее на платформе только «Игра престолов». Если каждый эпизод первого сезона в США посмотрели в среднем 5,6 млн зрителей, то для второго этот показатель составил уже 16,3 млн. Самый большой ажиотаж вызвала финальная часть: аудитория каждой ее серии на сегодняшний день превышает 20 млн человек.

Карьеры некоторых исполнителей главных ролей проект Левинсона буквально запустил в стратосферу: Зендея, Джейкоб Элорди, Сидни Суини и Хантер Шафер сегодня считаются голливудскими звездами из А-списка. Они мелькают на красных дорожках, получают громкие роли (а иногда становятся фигурантами не менее громких скандалов) и подписывают контракты с брендами — от Chanel и Mugler до American Eagle.

Постеры сериала

Как это часто бывает, воедино сошлось множество факторов — от продуманных драматургии и визуала до саундтрека, за который в первых двух сезонах отвечал певец и композитор Тимоти Маккензи, он же Labrinth. Но это еще не все. На протяжении нескольких лет «Эйфория» — вместе с героями и зрителями — росла и трансформировалась: от мрачноватой подростковой драмы до эстетского кино со множеством отсылок, а затем и до... О том, к какому жанру можно отнести третью, финальную часть проекта, критики и аудитория спорят до сих пор. Вестерн? Жестокий триллер? Сатира на Голливуд и на эпоху соцсетей, где бал правят неукротимое эго и неутолимое человеческое тщеславие? Теперь, когда стало известно, что в проекте Левинсон окончательно поставил точку, мы можем оценить и разобрать историю на составляющие во всей ее полноте.

Первый сезон:

потерянные дети
в неоновых отблесках

Идея снять сериал о подростковой тревожности, депрессии, зависимостях и о том, как на самом деле переживается молодость, «лучшее время в жизни», пришла Сэму Левинсону еще в середине нулевых, когда он сам, сын известного режиссера Барри Левинсона (в числе снятых им кинохитов — щемящий «Человек дождя» с Томом Крузом и Дастином Хоффманом), взрослел в бурлящем Нью-Йорке и, по собственному признанию, употреблял наркотики и не слишком понимал, что делать с собственной жизнью. В юности он успел побывать в рехабе, а затем увлекся экзистенциализмом и трудами Жан-Поля Сартра. На излете 2010-х, когда Левинсон уже был подающим надежды режиссером и сценаристом, руководство HBO предложило ему сделать ремейк израильского мини-сериала «Эйфория» — о подростках, которые пытаются как могут справиться с утратой жестоко убитого одноклассника. Боссы студии называли проект «чем-то средним между „На игле“ и „Детками“». История о вчерашних детях, погрязших в тревоге, зависимостях и страхах перед будущим, срезонировала с Левинсоном — так появилась «Эйфория» уже американская, ставшая не в пример длиннее оригинала (израильский проект включал в себя лишь 10 эпизодов и продержался в эфире всего один сезон).

В первом сезоне зритель знакомится с Ру Беннет (Зендея), Джулс Вон (Хантер Шафер), Кэсси и Лекси Говард (Сидни Суини и Мод Апатоу), Мэдди Перес (Алекса Деми), Кэт Эрнандес (Барби Феррейра) и Нейтом Джейкобсом (Джейкоб Элорди) — старшеклассниками из небольшого городка в окрестностях Лос-Анджелеса. Ру недавно вышла из рехаба: после смерти отца она никак не может отыскать в себе силы примириться с новой реальностью и находит утешение в наркотиках. Знакомство с Джулс, загадочной новенькой, чье прошлое не менее травматично, дает ей — и нам — надежду: возможно, их близость станет для главной героини целительной. Разумеется, этого не происходит — отношения Ру и Джулс с каждой серией становятся все запутаннее и драматичнее, а зависимость затягивает персонажа Зендеи с новой силой.

Зендея в роли Ру

Хантер Шафер в роли Джулс

Джейкоб Элорди в роли Нейта

Алекса Деми в роли Мэдди

Другие тоже переживают не лучшие времена: Кэсси в тайне страдает от того, что окружающие воспринимают ее только как сексуальный объект; Лекси — что никак не может выйти из тени сестры. Нейт прячет собственную уязвимость под маской жестокости, его девушка Мэдди, самая «крутая» девчонка в школе, становится объектом для его агрессии и манипуляций. Наконец, Кэт в попытках перестать стесняться собственного тела и осознать свою привлекательность пробует себя в роли интернет-доминатрикс.

«Эйфория», первый сезон

Все персонажи справляются со страхами, тоской и фрустрацией как умеют — как правило, при помощи запрещенных веществ, алкоголя и беспорядочного секса. Помочь этим детям никто не может: взрослые в «Эйфории» зачастую не менее потеряны, чем подростки (в оригинальном израильском проекте их вовсе почти не показывают — снимают под таким ракурсом, чтобы лица родителей и учителей были наполовину скрыты тенью). Мать Ру сама не в состоянии оправиться после утраты мужа, мать сестер Говард — алкоголичка, а отец Нейта — сексуальный преступник, скрывающийся под личиной добропорядочного семьянина. Герои «Эйфории» будто брошены на необитаемом острове, словно персонажи «Повелителя мух» — с той только разницей, что их реальность не тропики, а американский пригород — неоновые вывески, гостиные в бежевых тонах, сомнительные мотели и вечеринки до утра.

Сидни Суини в роли Кэсси

Барби Феррейера в роли Кэт

Мод Апатоу в роли Лекси

Продуманная эстетика с первого эпизода стала важной частью ДНК американской «Эйфории», тем, что помогло проекту перейти грань между «подростковым» и «настоящим» кино. За визуал всех трех сезонов отвечал художник-постановщик с венгерскими корнями Марцель Рев (кроме кино, он активно снимает клипы, сотрудничал с Бейонсе, Майли Сайрус и Дуа Липой). Его визитная карточка — съемки на 35-миллиметровую пленку, долгие медленные планы и — в первых двух сезонах — цветовая палитра, в которой предпочтение отдается приглушенным краскам и неоновым цветам. В результате первая часть кажется чем-то средним между сном, фантазией тинейджера, пересмотревшего Tumblr, и наркотической галлюцинацией.

«Эйфория», первый сезон

Костюмам (их доверили художницам Хайди Бивенс и Наташе Ньюмен-Томас) и макияжу (был вотчиной визажистки Дониеллы Дэвис) в сериале тоже отведена важная роль. Провокационные, порой откровенно сексуальные наряды, яркая помада, блестки и глиттер — все это для подростков Левинсона способы познать себя, собственный характер и тело, а иногда — возможность спрятаться и примерить на себя чужую роль. Так, Ру предпочитает широкие худи и затертые куртки, будто скрывая за мешковатой одеждой свою хрупкость; Мэдди одевается в обтягивающие топы и платья в стиле Y2K-дивы — так она играет в непобедимую роковую женщину. Кэсси носит вещи, которые выглядят соблазнительно и в то же время по-детски, будто давая понять окружающим, что она на самом деле ребенок, который слишком рано превратился в женщину. Чокеры, черная помада и темные тени Кэт — броня, за которой она скрывает неуверенность, а фантазийные образы и макияж Джулс отражают ее стремление все вокруг превращать в арт-объект, в том числе собственное тело.

«Эйфория», первый сезон

Все вместе позволило «Эйфории» стать одним из важнейших проектов рубежа 2010-х и 2020-х годов, живым воплощением эпохи, когда даже страдания и травмы мы с успехом научились «эстетизировать», «упаковывать» и продавать как эффектный контент. При этом благодаря Левинсону, для которого мир сериала, по сути, стал отражением его собственного мира, проблемы подростков в «Эйфории» не обесцениваются и не высмеиваются. Автор не смотрит на своих героев свысока, взглядом снисходительного взрослого. Он понимает и разделяет их страдание — возможно, именно поэтому сериал из нишевого проекта «для тинейджеров» сумел стать историей, в которой узнать себя может каждый, будь ему 17 или 50. в том числе собственное тело.

ВТОРОЙ сезон:

от искусства до злодейства

За три года, прошедшие между финалом первого и премьерой второго сезона, произошло так много всего, что об этом можно снять отдельный сериал: мир пережил пандемию COVID-19, США — штурм Капитолия, протесты под лозунгом Black Lives Matter и возвращение к власти демократов. «Эйфория» после релиза дебютной части получила шесть номинаций на «Эмми» и в трех из них победила — проекту достались статуэтки за грим и саундтрек, а Зендею наградили как лучшую актрису.

Перед Левинсоном стояла задача не снижать планку — и во втором сезоне он ушел еще дальше в сторону «серьезного» кино. Новые эпизоды изобилуют визуальными отсылками — не только к кинохитам прошлого, но и к произведениям искусства. Например, знаменитая сцена с плачущей на фоне пышных цветов Кэсси не что иное, как оммаж «Рождению Венеры» Ботичелли. Левинсон и Рев также среди прочего цитируют Рене Магритта и его «Влюбленных», «Автопортрет в образе Тихуаны» Фриды Кало и знаменитую обложку The Rolling Stone с лежащими на кровати Йоко Оно и Джоном Ленноном. Цветовая палитра при этом стала теплее, кадр более зернистым — «Эйфория» теперь чуть меньше походила на неоновую галлюцинацию.

«Эйфория», второй сезон

Что касается сюжета, то во втором сезоне режиссер принялся более скрупулезно исследовать тему зла и злодеев. Глубже стала линия Нейта и его отца Кэла (Эрик Дейн). Начиная с первой части у каждого из главных героев была своя травматичная предыстория — ее показывали как флешбэк, а за кадром в подробности прошлого персонажа зрителей посвящала Ру. На этот раз главная героиня поведала нам и историю Кэла, который, как выяснилось, отказался в юности от большого, но не одобряемого обществом чувства, чтобы жениться на беременной от него матери Нейта. Теперь же он, глубоко травмированный человек, воспитывает сыновей в культуре токсичной маскулинности, а сам тайком вступает в связи с несовершеннолетними. Решение добавить образу Кэла человечности некоторые, правда, посчитали спорным и обвинили режиссера в том, что он ищет оправдание для сексуальных преступников.

Эрик Дейн в роли Кэла

Ангус Клауд в роли Феско

Марта Келли в роли Лори

Впрочем, если кого-то Левинсон и решил показать без прикрас, так это наркоторговцев. В первом сезоне их олицетворял собой Феско О’Нилл (Ангус Клауд), харизматичный дилер с «золотым сердцем». Во второй части, по мере того как зависимость главной героини прогрессирует, а ее отношения с близкими рушатся, криминальная сюжетная линия крепнет, появляются новые, не столь однозначные персонажи — например, расчетливая и жестокая наркоторговка Лори (Марта Келли), к которой Ру обращается за помощью в момент отчаяния и которой в итоге оказывается должна крупную сумму денег. Так постепенно начинается жанровая мутация — из школьной драмы «Эйфория» мало-помалу трансформируется в триллер с элементами экшена.

Но что примечательнее всего во второй части, так это ее постмодернистская концовка. Из тени наконец выходит Лекси Говард, она ставит школьную пьесу, материалом для которой становится ее жизнь — и жизни и тайны ее сестры и друзей. Так в последних двух сериях второго сезона «Эйфория» превращается в «повествование в повествовании», заставляя зрителя в очередной раз задуматься о том, где проходит грань между реальностью и вымыслом.

«Эйфория», второй сезон

ТРЕТИЙ сезон:

ВСЕ НА ПРОДАЖУ

Вторая часть сериала с лихвой затмила успех первой: в 2022 году «Эйфория» получила целых 16 номинаций на «Эмми» и выиграла в шести категориях. В числе прочих награды вручили Марцелю Реву и Зендее. Тем самым актриса установила рекорд — она стала самой молодой и первой темнокожей двукратной обладательницей статуэтки. Но это еще не все: в том же году она получила за роль Ру и «Золотой глобус».

О том, что третьему сезону быть, заговорили еще в феврале 2022 года, когда не успел подойти к концу второй. Однако к съемкам команда — по ряду причин — долго не приступала. Тормозила процесс, с одной стороны, очередная забастовка голливудских сценаристов, случившаяся в 2023 году, с другой — сам Левинсон, который в 2021-м подключился к другому проекту — амбициозному «Кумиру» Абеля Тесфайе, больше известного под псевдонимом The Weeknd. Сперва создатель «Эйфории» был лишь соавтором сценария о травмированной поп-певице и превратностях шоу-бизнеса, но весной 2022-го, после ухода из проекта Эми Саймец, сам сел в режиссерское кресло. Отзывы на сериал после премьеры летом 2023 года были, мягко говоря, не лестными: создателей — а в особенности Тесфайе и Левинсона — обвиняли в сексизме, вульгарности и эксплуатации женского тела. А также в том, что на съемочной площадке якобы царила токсичная атмосфера.

«Эйфория», третий сезон

Примечательно, что с похожими заявлениями еще до релиза «Кумира» выступали некоторые члены каста «Эйфории»: они жаловались на то, что рабочие дни во время производства второго сезона могли длиться по 18 часов, а на площадке часто на всех не хватало еды. Некоторые актрисы, включая исполнительниц второстепенных ролей Минку Келли и Хлою Черри, признались журналистам, что их в какой-то момент стало смущать количество «обнаженки» с участием их героинь — так что им даже пришлось просить режиссера сократить такого рода сцены.

Помимо медийного шума, который очевидно вредил репутации Левинсона, в преддверии третьего сезона проект столкнулся и с другими серьезными проблемами: каст (и якобы снова из-за разногласий с шоураннером) покинула исполнительница роли Кэт Барби Феррейра, а летом 2023 года трагически ушел из жизни 25-летний Ангус Клауд, сыгравший Феско, — по горькой иронии он умер от передозировки. Наконец, оставил работу над сериалом и Тимоти Маккензи, он же Labrinth, чья пробирающая до мурашек музыка сопровождала героев на протяжении двух сезонов.

Какой же будет новая «Эйфория»? Этим вопросом на протяжении нескольких лет задавались и зрители, и критики. Было очевидно: она станет другой — и это единственное, в чем у аудитории не было сомнений.

Адевале Акиннуойе-Агбадже в роли Аламо

Шэрон Стоун в роли начальницы Лекси

В третьей части, премьера которой состоялась на HBO Max 12 апреля этого года, речь уже, по понятным причинам, идет не о подростках. Герои давно окончили школу и пытаются — опять же, как умеют — построить взрослую жизнь и справиться с ее тяготами. Последнее не удается никому. По-крупному задолжавшая наркокартели Ру вынуждена отрабатывать долг: сперва она занимается перевозкой запрещенных веществ через границу, затем, в надежде обрести хотя бы относительную свободу, поступает на службу к главному конкуренту своей «работодательницы» Лори — владельцу стриптиз-клуба (а попросту борделя) «Серебряная туфелька» Аламо Брауну (Адевале Акиннуойе-Агбадже). То, что поначалу выглядело как избавление, в итоге оказывается еще более страшной кабалой и, по сути, сделкой с дьяволом.

Не намного лучше дела и у остальных. Джулс учится в художественной школе и встречается за деньги с богатыми мужчинами. Нейт пытается разбогатеть, занимаясь девелопментом, но на месте, где он планирует строительство прибыльного объекта, находят редкий цветок. Стройку замораживают, и бывший «король школы», как и Ру, оказывается по уши в долгах: в своем стремлении казаться, а не быть он занял крупную сумму у главаря армянской мафии. Его невеста, а затем и жена Кэсси (во втором сезоне она предала ради Нейта Мэдди свою лучшую подругу), мечтающая о роскошной жизни больше чем о любви, вынуждена сама пробивать себе дорогу к успеху — для этого она заводит аккаунт в OnlyFans. Сама же Мэдди работает менеджером инфлюенсеров (в какой-то момент она берет под свое крыло и Кэсси) и ради того, чтобы «бустануть» карьеру подопечных, режиссирует для них фейковые свидания и постановочные секс-видео. В стороне от «греха» оказывается лишь Лекси — она устраивается ассистенткой голливудской сценаристки (как всегда, яркое камео Шэрон Стоун) и пытается пробить себе дорогу наверх, 24 часа в сутки выполняя не самую увлекательную работу. Но счастлива ли она? Кажется, ее постигла судьба многих одаренных подростков: за пределами стен школьного театра она становится лишь одной из многих. Героиню переполняют злость и горечь — не дожив и до 25, она постепенно превращается в ту самую уставшую от жизни взрослую женщину.

«Эйфория», третий сезон

Как и в первых двух сезонах, персонажи оказываются брошенными. У них нет опор, зато вокруг слишком много соблазнов: деньги, слава, быстрый успех и власть. Те, кто не мог справиться с вызовами юности, очевидно, не сумеют противостоять и вызовам куда более серьезным и страшным. В итоге каждый из героев продается — мужчинам, подписчикам, начальству или, что самое опасное, людям, для которых человеческая жизнь имеет не большую ценность, чем жизнь домашнего попугая.

В третьем сезоне Левинсон увел проект максимально далеко от начальной точки (из-за чего некоторые фанаты почувствовали себя разочарованными). Теперь это жестокая притча (больше всех достается Нейту, которого кредиторы сперва избивают в ночь свадьбы, а затем начинают периодически отрезать ему пальцы) с элементами криминального триллера и вестерна. Отсылок к кино о ковбоях здесь и правда много: и сцены с нелегальным пересечением границы, и погоня на лошади с лассо и, наконец, сам Аламо Браун — он носит ковбойскую шляпу, а с неугодными расправляется, закапывая их по шею в песок.

«Эйфория», третий сезон

При этом режиссер остался в полной мере верен себе. Секса и наготы — словно в пику всем пуританам — здесь еще больше, чем в предыдущих сезонах. Равно как и размышлений о добре и зле. Ключевая тема новой «Эйфории» — религия. Ру в стремлении обрести смысл жизни читает и слушает Библию, а каждая серия изобилует отсылками в Ветхому и Новому заветам — от змеи, которая в итоге играет в сюжете роковую роль, до платья с портретом Девы Марии — в нем в одной из самых мрачных сцен появляется Мэдди.

Трагический финал как бы говорит нам о том, что итогом многолетних размышлений режиссера стали два важных вывода. Первый: абсолютное зло — то, которому нельзя найти оправданий — все-таки существует и должно быть наказано. Второй: добро, вопреки тому, чему учит Новый завет, обязано быть с кулаками. Этот постулат на своем примере иллюстрирует Али (Колман Доминго), друг Ру, набожный бывший наркоман, который теперь оказывает психологическую поддержку другим зависимым, пытаясь удержать их на краю пропасти. В конце этот, казалось бы, второстепенный персонаж выходит на авансцену, отказывается от роли «доброго пастыря», берет в руки оружие — и, отринув жалость, жестоко мстит всем тем, кто готов людей в эту пропасть столкнуть.

Колман Доминго в роли Али

Зендея в финальном эпизоде — кадр отсылает к «Тайной вечере» Леонардо да Винчи

Продолжения «Эйфория» уже не получит — и это вполне предсказуемо. «Мы хотели рассказать историю о зависимости. И в рамках этой темы мы сказали все, что могли», — признался Левинсон в интервью подкасту Popcast от команды The New York Times. Проект помог режиссеру исполнить давнее желание — поведать миру о том, через что когда-то прошел он сам, прожить это заново и, возможно, отпустить. Навсегда или нет — покажет время.