Поиск

Взгляд изнутри: Екатерина Мцитуридзе о кухне Каннского кинофестиваля

Словами инсайдера

Взгляд изнутри: Екатерина Мцитуридзе о кухне Каннского кинофестиваля
69-й Каннский киносмотр для России стал особенным — наша страна оказалась в хедлайнерах кинорынка Marché du Film, для индустрии значащего не меньше, чем фестивальные показы. О том, что подразумевает этот статус, как получилось выбиться в фавориты, где найти силы, чтобы все успеть, и о других подробностях, связанных с фестивалем, нам рассказала генеральный директор «Роскино» Екатерина Мцитуридзе

О том, как Россия стала хедлайнером кинорынка Marché du Film

Долгие переговоры и человеческий фактор здесь играют ключевую роль. Как и в жизни в целом. Я начала работать в этом направлении еще пять лет назад, когда появилась такая возможность. Упорство, как говорится, двигает стены. Тогда у нас было недостаточно средств — государство не помогало, поддерживали только партнерские компании: например  Сбербанк, «Аэрофлот» и благотворительный фонд Елены и Геннадия Тимченко. Фильмы тоже были не лучшего рыночного качества, но я все равно убеждала директора каннского кинорынка Жерома Пайара, что нам это нужно. А претендентов-хедлайнеров, как вы понимаете, хоть отбавляй. Все готовы заплатить в разы больше, чем Россия, лишь бы оказаться в центре внимания. До нас в фокусе были Китай, Индия, Турция и Мексика. Для сравнения: Китай тратит на каннском кинорынке 3 млн евро на стенд и на павильон. Это примерно годовой бюджет «Роскино». И вот в 2014 году Пайар приехал к нам в Петербург на Медиафорум. Он был впечатлен качеством рынка и нашей организованностью и согласился стать членом попечительского совета. А спустя месяц после этого на кинорынке в Лос-Анджелесе мы договорились передвинуть фокус на Россию. После подписания договора он, кстати, признался, почему тогда так решил. Нашими конкурентами были Израиль, Бразилия, Италия, и все готовы были заплатить больше. Но решающим фактором стало то, что Россия переживает санкции. Таким вот образом они нас захотели поддержать именно сейчас. Меня это тронуло до слез. В тот момент я осознала, насколько сильный сплав получается при слиянии профессионализма и дружбы.

 

О том, что мы получаем вместе со статусом хедлайнера

Во-первых, мы получаем больше рекламных объемов в Каннах за другие партнерские цены. Рекламы наших фильмов больше, чем в прошлые годы, и это должно непосредственно влиять на продажи. Партнерство также помогло нам увеличить площадь стенда и павильона. Таким образом офисы наших мейджерских компаний стали просторнее и комфортнее для ведения переговоров. В первую очередь мы взялись за корнеры Централ Партнершип, Арт Пикчерс, Визарт Анимейшн и Мирсанд — это компании, которые торгуют такими потенциальными хитами, как «Экипаж», «Притяжение», «Смешарики», «Снежная королева», «Урфин Джюс», «Алиса знает, что делать» и так далее. 12 мая российская делегация оказалась в центре внимания на официальном приеме в честь открытия кинорынка. На приеме присутствовали не только наши топовые продюсеры, режиссеры и актеры, но и молодые участники программ Российского павильона, а также студенты киношкол. Собралась и вся съемочная группа фильма «Ученик» Кирилла Серебренникова.

Взгляд изнутри: Екатерина Мцитуридзе о кухне Каннского кинофестиваля (фото 1)

Для творческих людей общение — очень важный фактор. Оно позволяет всем в непринужденной обстановке завязывать нужные знакомства. Мы ждали топ-менеджеров многих международных компаний, независимых продюсеров, дистрибьюторов, сейлс-агентов, инвесторов, фестивальных кураторов, журналистов ведущих профессиональных изданий — и они пришли. Главный журнал о кино и телевидении Variety выступил официальным партнером приема. В общем, наше положение на Marché du Film — отличный шанс, расширяющий связи и возможности. Российская киноиндустрия сейчас только формируется, и международная экспансия поможет ей наладить сотрудничество с другими странами. Однако это всего лишь один шаг, пусть и важный. Останавливаться на достигнутом нельзя.

 

О том, как все успеть во время Каннского кинофестиваля

Невозможное возможно, как мы знаем. По-другому никак ведь нельзя. Например, из одного дня что-то выкинуть, чем-то пренебречь. Мы живем в очень напряженном графике: сегодня у нас премьера, завтра прием, послезавтра презентация. В Каннах я сплю по 3—4 часа в день, но ощущения усталости нет. Это уникальная атмосфера, которая придает сил. В 8 утра у меня обычно деловой завтрак, стараюсь успеть к утреннему показу, но иногда и на это время назначаю вторую встречу. В 10:30 я уже в Российском павильоне, где у нас летучка — под круассаны с кофе мы с моей командой еще раз сверяем планы на день. Оттуда сразу бегу на наш рыночный стенд Roskino — Russian Cinema Worldwide, благо это всего в пяти минутах ходьбы. Там уже к этому моменту все в сборе: продавцы, байеры, продюсеры. В полдень я возвращаюсь в павильон, где уже назначены встречи с фестивальными отборщиками. Сразу после этого начинаем презентации: новые фильмы, проекты для совместного производства с Россией, фестивали, шоукейсы компаний, презентация студенческого сборника Global Russians. Держимся графика железно. Один из секретов Канн — королевская пунктуальность.

К вопросу о стереотипах. Вот есть расхожее мнение, что немцы пунктуальны. За 15 лет я не помню ни одного показа в Берлине, который бы начался вовремя, полчаса — обычная задержка. И это осложняет работу. В Каннах на моей памяти два раза была заминка, здесь даже задержка на 10 минут — уже скандал. Жесткий тайминг помогает все успеть. Поехали дальше. Во время кофе-брейка общаюсь с десятками людей, всем нужно уделить внимание. Чтобы можно было представить себе масштаб происходящего, напомню, что проходимость Российского павильона — 2000 человек в день. А всего на фестиваль и рынок аккредитовано около 22 000 человек. Второе дыхание, как правило, открывается после ланча. Мы, как и почти все здесь, не успеваем вписаться в привычное для ланча время — 13:0015:00, — поэтому идем в места, которые работают после 16:00. Таких единицы, но там нас знают и любят. Brun открыт всегда — это простой ресторан с лучшими морепродуктами, без скатертей и без возможности резерва. Мы набегаем туда как цыганский табор, по 15—20 человек, после презентаций. Несколько раз стояли в живой очереди вместе с братьями Дарденн, Жаком Одиаром, Вонгом Кар-Ваем. Неплохая компания для ожидания, верно? Обед должен быть полноценным, потому что дальше неизвестно что будет. Ужин — не всегда обязательное явление в Каннах. А еще спрашивают, как я держу форму. Сразу после ланча идет пара встреч, и вот уже я бегу переодеваться на вечерний показ с красной дорожкой. Здесь хочу отметить, что водить дружбу с владельцем отелей Barrière Домиником Десенем не только приятно, но и полезно. Владелец главного каннского отеля Majestic, где останавливаются многие звезды и члены жюри, тоже мчится на вечерний показ в последнюю секунду, но его преимущество в том, что полиция открывает для него кратчайший прямой путь по Круазет — из отеля сразу на дорожку. И вот вместе с ним по узкому огороженному проходу, пешком, за пять минут до начала, к красной дорожке несется группа дам и господ в вечернем облачении. Это забавное зрелище!

Взгляд изнутри: Екатерина Мцитуридзе о кухне Каннского кинофестиваля (фото 2)

После премьеры обычно начинаются приемы и ужины. Я отдаю предпочтение тем, что после фильма устраивает студия. Туда приглашаются только байеры, инвесторы, те, кто причастен к производству и прокату кино, звезды, директора фестивалей. Не стоит пренебрегать и поздними встречами после полуночи, они могут оказаться не менее полезными, чем деловые завтраки. Немало проектов в Каннах начинались после пары бокалов шампанского прямо в барах отелей. Ну знаете, как бывает. Перебросились несколькими словами, пошел разговор по душам, общие пристрастия, выпили за Кубрика и Бертолуччи, и пошло-поехало. На следующий год приезжает объединенная группа с фильмом в конкурсе! Так в том числе складывалось пару раз у Харви Вайнштейна, присутствие которого на приеме уже знак качества.

 

О ночных встречах

Как-то после длинного трудного дня встретились на «рюмку чая» с Николасом Шартье — он продюсер всех фильмов Кэтрин Бигелоу, оскаровский лауреат. И вот мы сидим сначала в баре, потом уже в холле отеля, нам приносят чай, вокруг вовсю орудуют пылесосы. Проболтали почти до рассвета, и что самое смешное, в 8 утра оказались за соседними столиками на деловых завтраках. Что касается продолжения — Николас через месяц прислал мне классный сценарий, действие которого должно было происходить в Москве и Петербурге, куда приезжали два американца — отец и сын. Приключения, любовь, мелодрама. Отличный материал. Уже был выделен бюджет, ориентировочный, как в среднем по Европе, примерно 6 миллионов долларов. Однако когда я дала просчитать реальный бюджет по съемкам в Москве и Петербурге двум крупным российским студиям, то он оказался в одном случае в 2 и в другом случае в 4 раза выше того, который закладывали американцы. Естественно, проект уплыл в Чехию, где 25 процентов налоговых льгот и другие цены на продакшен.

Взгляд изнутри: Екатерина Мцитуридзе о кухне Каннского кинофестиваля (фото 3)

 

О появлении на красной дорожке

Связи правят миром, как в небезызвестном слогане. Дорожка не исключение. С Люком Бессоном и его партнером по студии EuropaCorp Пьером-Анжем Ле Пожамом я познакомилась на дорожке. Несколько раз я ходила и со съемочной группой фильма, например, «13 друзей Оушена», в компании с Джорджем Клуни, Мэттом Деймоном и Брэдом Питтом. Накануне утром я брала у всех троих невероятно смешное интервью в отеле Du Cap,  и когда они увидели меня несущуюся на огромных каблуках и опасной скорости в сторону лестницы, приветливо окликнули и позвали с собой. Отмечу, что я была с молодым человеком, отношения с которым в тот момент окончательно испортились. (Смеется.) На дорожке я познакомилась и с обладателем «Золотой пальмовой ветви» румыном Кристианом Мунджиу, который, кстати, в этом году снова в конкурсе: несколько слов на русском, общий знакомый оператор из ВГИКа Олег Муту, шепоты и улыбки, после чего я записала с ним невозможное без такой увертюры глубокое и личное интервью. На дорожке создается свой микрокосмос, состояние невесомости. Кто-то скажет, что это все придумано, миф, этого нет. Пусть так, но в течение двух недель это все работает как настоящее волшебство. Перечитайте «Вечер в Византии» Ирвина Шоу — ничего с тех пор не изменилось.

Взгляд изнутри: Екатерина Мцитуридзе о кухне Каннского кинофестиваля (фото 4)

Взгляд изнутри: Екатерина Мцитуридзе о кухне Каннского кинофестиваля (фото 5)

 

О фестивальном дресс-коде

Тема большая и гораздо более значимая, чем считают те, кто прилетает в Канны в одних джинсах и стоптанных сандалиях и в них же улетает. И я сейчас не о владельцах длинных лодок. (Смеется.) В Каннах по одежке встречают не только по вечерам. Утром тоже должно быть что-то элегантное. Вечером — платье в пол. Каблуки — лучше всегда, в редком случае — балетки, которые гармонируют с платьем. Все наряды я развешиваю в день приезда по стенам, ставлю к ним туфли, уже представляя, куда и когда их надену. Это экономит время. Если после премьеры я иду на ужин, то надо выбрать платье, в котором потом можно будет без проблем перемещаться, то есть желательно без шлейфа. А если иду только в кино, а потом есть возможность переодеться, то могу остановиться на глубоко вечернем наряде. Фильм тоже определяет выбор. Если это Голливуд уровня Спилберга или Вуди Аллена или европейская премьера со звездами, то, разумеется, все должно быть на максимуме, а если предстоит посмотреть социальное кино из Ирана или Филиппин, то логичнее выглядеть более сдержанно. Что касается брендов, то я люблю чередовать российских и международных дизайнеров. И еще один важный пункт — голова! Не в плане мыслей (это за фестиваль, даже Каннский, не поменяешь), а волос. За фестиваль волосы претерпевают несколько стадий трансформации. Сначала я их укладываю в салоне, это счастье и роскошь, на второй день расчесываю и слегка закалываю, получается креативная вечерняя прическа, на следующий день появляется тугой хвостик. Потом все заново.

 

О том, могут ли тех, кто не соблюдает дресс-код, развернуть прямо с дорожки

Могут и разворачивают, но было одно исключение. Смог один, вдобавок не очень трезвый мужчина, пробраться в мятом сереньком пиджачке и в убитых мокасинах. Но то была премьера его фильма. Маленького шедевра «Человек без прошлого». Прямо на моих глазах служба безопасности уже намеревалась вывести его под руки за ограждение, но в этот момент с лестницы элегантно спорхнул вниз президент фестиваля Жиль Жакоб и, взяв своего любимца под руку, под музыку из его же фильмов, провальсировал обратно на лестницу. Невероятно трогательно. Да, если кто не понял, это был Аки Каурисмяки.

 

Взгляд изнутри: Екатерина Мцитуридзе о кухне Каннского кинофестиваля (фото 6)

О том, чего не стоит делать на фестивале

Золотое правило: если вы собираетесь в Каннах работать, а не приятно проводить время, не стоит брать с собой бойфренда, подругу, мужа или жену. Это жесткая работа. Человек приезжает, чтобы просто побыть рядом, а вы не можете уделить ему времени, это невозможно технически. Если не хотите разрушать личные отношения, не делайте этого. Или делайте, если у вас обратная цель! (Смеется.) А еще в Каннах не стоит делать вид, что ты лучше, чем кто-то, или, наоборот, комплексовать, полагать, что ты какой-то весь ненужный здесь, а вокруг одни только звезды. Нужно быть открытым, понимать, что этот мир для тебя, а ты для него, и ты такой же полноценный член этой семьи. Фестивальная аккредитация в Каннах позволяет получить желаемое, все зависит только от способностей, от того, как их использовать, и, конечно же, правильно сформулированных желаний.

 

О том, что происходит после окончания Каннского кинофестиваля

Когда заканчивается Каннский фестиваль, особенно остро ощущается чувство пустоты. В частности, если остаешься на день после закрытия, когда павильоны разбирают, а дорожку сворачивают. Вот сказка и кончилась. Обычно после других фестивалей чувствуешь одно желание — скорее вернуться домой. А здесь наступает легкая киношная грусть. И, как в кино во время сцены расставаний, всегда резко портится погода — как  в финале моего любимого фильма Роберта Олтмена «Доктор "Т" и его женщины». И только в тот момент, когда мы заходим на трап самолета, вспоминаем, что ни разу не дошли до моря. Опять. И в этот раз даем себе клятвенное обещание: в следующем году — первым делом!

Денис Катаев

18 мая 2016, 18:50

Оставьте комментарий

загрузить еще