Что смотреть на выставке «Торжество меланхолии» в фонде Ruarts. Выбор BURO.
T
До 10 января 2027 года в фонде Ruarts можно (и нужно) смотреть экспозицию «Торжество меланхолии» — философско-художественный проект, куратор которого Нина Гомиашвили попросила современных художников порассуждать о будущем как об утопии. На правах информационного партнера редакция BURO. заглянула на выставку в числе первых и вместе с руководителем научного отдела фонда Надеждой Цветкович выбрала десять работ, мимо которых точно нельзя пройти.
Игорь Самолет, «Птица в руке
(5 / Свиристель), Птица в руке
(7 / Синица)», 2025
В работе Самолета соединяются два принципиально разных способа обращения с материей — бронзовое литье и таксидермия. Это столкновение медиумов становится семантическим центром. Птица, замкнутая в человеческой руке, олицетворяет тонкую драму власти. Самолет возвращается к почти архетипическому опыту детства — страху слишком сильно сжать в ладони что-то живое и хрупкое, ощущению ответственности за чужую жизнь, которая буквально зависит от контроля силы, и парадоксу заботы, которая в одну секунду может превратиться в насилие.
Михаил Розанов, «Без названия № 6» из серии «Порядок», 2016
Фотография Розанова из серии «Порядок» — отточенная архитектурная композиция. Организация пространства здесь строгая, почти метафизическая. Вертикали колонн откликаются ритмом пролетов, перспектива направляет взгляд вглубь, а свет высекает структуру формы. Монохромная палитра усиливает эффект отстраненности. В этом натяжении между реальным и идеальным рождается переживание порядка, возведенного в абсолют.
Катя Исаева, «Кабинет Кристобаля Хунты», инсталляция, 2026
Интерьер кабинета, созданный специально для «Торжества меланхолии», представляет собой мини-музей странностей. Персонаж Кристобаль Хунта из книги братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу» и его упорядоченный кабинет функционируют как постапокалиптический архив: сам Хунта исчез, а оставшиеся «лоты» складываются в сценографическую поэму о бренности всего живого. Здесь застыла пауза, в которой торжествует окончательная победа остановки над суетой. Гомиашвили задумывала проект Кати Исаевой как гранд‑финал выставки. В заключение зритель остается лицом к лицу с открытым, колким вопросом: нужны ли мы нам?
Даня Пирогов, «Нора», 2026
Проект Пирогова также придуман специально для выставки — инсталляция предстает как искусственный грот. Наружная оболочка составлена из фрагментов графики, выполненных на фанере и намеренно разрушенных. Ломая прежние формы, Пирогов создает условия для зарождения новой архитектуры. Внутри скрыт белый бетонный кокон — монолитный, замкнутый объем, долговечный, в противовес всему прочему. Сопоставление двух материалов, фанеры и прочного бетона, задает ключевую антиномию работы: временность и хрупкость против вечности. Для художника укрытие, убежище — «пространственное переживание», остаточная форма существования, в которой архитектура редуцируется до состояния норы.
Елена Самородова, «Маскароны. Комната», 2026
Инсталляция «Комната» выстраивает тонкую игру переносов — между внешним и внутренним, публичным фасадом и приватной камерой. В центре композиции — маскароны, условные архитектурные маски, чье название восходит к латинскому mascaron (от mascus — дух, призрак). У них двойственная природа: они являются одновременно оберегами и источником тревоги. В проекте маски извлекаются из исторического контекста фасадов и перебираются в быт. Такой перенос меняет их функциональную шкалу — от церемониального оберега к почти интимному, личному предмету, который вмешивается в пространство и сознание.
Всеволод Абазов, «Хор мандрагор», звуковая инсталляция 33'33'', 2025
Каждый объект Абазова оборудован встроенной акустикой, а значит, звучание инсталляции напрямую зависит от физики материала: твердость, плотность и резонанс древесины задают частотный спектр и тембр. Так звук становится топографией материи — зритель слышит структуру дерева и одновременно видит ее конфигурацию глазами. В дополнение к «голосу» Всеволод наделяет корневые формы «глазами». Этот прием переводит проект на границу философской рефлексии и иронической, порой сатирической критики человеческой склонности к антропоцентрическим проекциям.
Игорь Клепнев, из серии Payment canceled, 2022–2026
Работа Клепнева обращается к ритуальным и обрядовым практикам Кавказа — региона, откуда родом сам автор. Многие из этих коллективных действий исторически связаны с умерщвлением животных. Игорь фиксирует их как пережитки — традиции, утратившие смысл и сведенные сегодня к набору автоматических, «механических» движений. Он выстраивает мощный образ гипотетической реальности, где все животные, которые должны были пасть в ходе празднеств, остались живы и, освещенные белым светом, наполнили бы городской ландшафт. Будто ритуал не был принят высшими силами и «оплата не прошла». Контраст, локализованные источники, полутоновые переходы и цветовые фильтры служат для выстраивания эмоциональной архитектуры кадра.
Елена Цихон, из серии «Сады забвения», 2008–2020
Проект Цихон размышляет о мире, в котором люди остались только в знаках их былого присутствия. Мы часто тревожимся за вред, причиняемый природе, за ее необратимые изменения, но забываем самое простое: мы сами — часть этой природы, и может случиться так, что исчезнем именно мы, а не она. Объекты на фотографиях Лены остаются молчаливыми. Заброшенная лестница, полуразрушенный свод, забытая книга, безымянная статуя — резервуары времени и памяти. Неспешное наблюдение за ними запускает практику внимания: к текстуре заброшенности, к тому, как природа плавно, но настойчиво разбирает человеческие сооружения, к тихой красоте забвения.
Анна Берч, «Космос», 2024
Художница опирается на стоковые изображения, алгоритмы искусственного интеллекта и фотоколлаж, сознательно размывая традиционные грани авторства. С первого взгляда плитки кажутся однообразными, но в каждой «клетке» прячется своя неповторимая история. Дрейфующие стебли фарфоровых цветов у Берч не декоративный орнамент, а символ способности сохранять автономию даже внутри тотальной системы повторения.
0331с, «По головам», 2020
Серия портретов на брусчатке создана с помощью высекания в 2018–2019 годах. По словам самого 0331с (он же Евгений Доломанов, он же Женя Оззик), он высекает искры, летящие ему в лицо. «Я высекаю лица, которые будут жить вечно» — формула, отражающая веру в магию граффити как в первобытный инстинкт, общечеловеческое стремление оставить след на земле. Художник рисовал случайных людей, встреченных на улице, и для каждого портрета внимательно отбирал свой камень — рельеф должен соответствовать рельефу лица. В результате получилась серия из 293 камней с портретами. В 2020 году проект «По головам» показали в ММОМА и в Музее Вадима Сидура при поддержке Ruarts.