Поиск

Анна Винтур позвонит (12)

Глава 12

Анна Винтур позвонит (12)

Найти среди ночи слова, достаточно убедительные для Ланы, чтобы внушить ее сознанию, как всегда, слегка затуманенному ароматами от Killian, что изменить «Слово редактора» невозможно и номер уже в печати, было не слишком легко.

— Ладно, — неожиданно ответила она, помолчав — окей, пусть так. Но я все равно передумала.

— Что ты передумала?

— Мне надо тебя увидеть. У меня через сорок минут самолет в Милан. Я вернусь через три дня — встретимся на обеде в «Барбарисе», и я тебе все расскажу.

Даже странно, что она не предложила мне приехать в аэропорт немедленно. Я дернула выключатель ночной лампы, и комната нырнула обратно в темноту, но заснуть мне уже не удавалось. Вернула свет, нашла непрочитанный журнал.

На одной из страниц «Эсквайера» обнаружился номер Марка. Боже, это так старомодно! Даже не помню, когда в последний раз я видела или писала сама телефонный номер на клочке какой-нибудь бумаги, поэтому страницу с портретом Клинта Иствуда, с 11 цифрами, написанными без особого усердия и сопровожденными буквой «М», пропустить было сложно.

Этот Марк — странный тип и не очень приятный. Но может быть, мне ему позвонить? Не среди ночи, конечно. Доводов «за» у меня не было никаких — только сам по себе этот номер. Значит, во всяком случае, с этим можно было подождать до утра.

Анна Винтур позвонит (12) (фото 1)

Каждый день мы с Кити начинали с того, что отправляли все свежие сплетни и интриги Викусе в Москву. И вы сильно преувеличиваете насыщенность нашей жизни в городе N, если думаете, что к каждому утру у нас были эти самые новости.

— Сегодня вообще писать нечего, — констатировала Кити. — Может, придумаем что-нибудь?

Хотя одна новость все-таки была. На набережной, в тени лип и кленов открывали новый ресторан, судя по разговорам и по фамилии его владельца, самый роскошный в городе. Мебель, говорят, привезли из Милана, шефа выписали из Эмиратов, а название держали в секрете. Все спрашивали друг друга многозначительно: «А ты идешь ТУДА?» Большинство ТУДА не шло, потому что их туда не звали. Когда Кити раскрыла сумочку и оттуда выпорхнули два пригласительных с нашими именами, вписанными прилежно и разборчиво, я подумала, что это шутка, но оказалось, что о билетах похлопотал друг-депутат. К слову, он продолжал писать стихи, и это существенно омрачало Китину жизнь.

В день открытия загадочного места, вокруг здания кафе, состоящего в основном из стекла и немного из дерева, яблоку негде было упасть, машины сигналили, парковщики — небывалое явление для города N — убеждали владельцев авто, что отдать им машину можно совершенно спокойно. Все равно каждый провожал взглядом исчезающую собственность с тревогой на лице. В огромных стеклах, которые были не только окнами, но и стенами, отражалось малиновое закатное солнце. Внутри царила какая-то особенно глубокая и бархатная темнота, переливающаяся иногда огнями. Каблуки стучали, духи распрыскивались, руки пожимались, беседы не клеились.

Когда подошла наша очередь проходить внутрь, случилась какая-то заминка. Девушка со списком, затянутая в черное платье, созданное для самого невероятного соблазна, поставила галочки напротив наших фамилий, но внутрь нас не пригласила и стала странно водить глазами.

— Простите, в чем дело? Хотелось бы уже пройти, — прошипела Кити.

Беспомощная девушка была отстранена дамой поважнее — в черном балахоне и таким макияжем, который можно увидеть разве что на конкурсе бальных танцев. Она посмотрела на меня, и нарисованные брови изогнулись какой-то уж совсем небывалой волной.

— Извините, но в спортивном нельзя. На мероприятии — дресс-код.

Я обернулась по сторонам в поисках того, кому были адресованы эти слова.

— Я говорю это вам, — внесла ясность важная женщина и уставилась на мои ноги в кроссовках.

— Но я не в спортивном, на мне, если вы не рассмотрели, платье, — я предъявила ей россыпь пайеток от H&M.

— У вас есть сменная обувь? — она не сводила взгляда с моих ног, обутых в лимонно-розовые кроссовки.

— Но это New Balance!

— Это кроссовки.

— Вы издеваетесь?

Люди за моей спиной утомленно вздохнули. Кити ткнула в ухо даме трубку своего мобильника: «На пару слов».

Мадам с бровями сказала:

— Я слушаю, — Кити невозмутимо мне подмигнула. — Добрый вечер, рада вас слышать! Вы к нам едете? Нет? Ах, в Думе задерживаетесь… — дама посмотрела на меня и Кити с досадой. — Да-да, уже здесь! Прошу прощения, что вы говорите? Быть не может, ошибка! — она махнула рукой, чтобы нас пропустили, и продолжила рассыпаться в излишних любезностях.

— Телефон, — напомнила Кити, протягивая руку. Бывшая конкурсантка бальных танцев прервала свой разговор и прежде чем исчезнуть во мраке, бросила еще один взгляд на мои кроссовки.

— Позор! — возмутилась я.

Нимфа-хостесс с фигурой еще более манящей, чем у девушки со списками, снова спросила фамилии, горячо шепнула что-то в рацию, потрескивающую у нее в руке, посмотрела на нас из-под челки ласково и повела сквозь темноту. Официант у стола уже ждал: по очереди отодвинув стулья для каждой из нас, он откупорил шампанское. Играл оркестр.

Я переводила взгляд с причудливой колонны, увенчанной купидоном, на изогнутые спинки высоких кресел, на извивающиеся вазы, тяжелые портьеры, дрожащие зеркала, по которым сбегала вода. Гостей внутри было еще немного, каждый смотрел по сторонам и сравнивал свое место с остальными.

Напротив нас за большим круглым столом, освещенным мягкими отблесками хрустальной люстры, сидели трое. Один мужчина, несмотря на приятную прохладу, царящую в зале, обмахивался меню и капризными жестами велел официанту не приближаться, второй говорил что-то третьему. А третий кивал и старался вежливо смотреть на собеседника, но взгляд его возвращался к бокалу, в котором в такт его движениям, убаюкивая, кружилось вино. У этого мужчины была прическа в виде лихого рыжего чуба, заломленного на бок, густая и педантично ухоженная борода, большие очки в элегантной оправе, превосходно сидящий пиджак и безупречная манера легко держать бокал только за ножку. Этого мужчину я бы не спутала ни с одним на планете Земля. Это был Лукас. «Кити», — прошептала я и больше ничего. Какой отвратительный фокус, когда все вокруг исчезает, все, кроме него и его плеч, развернутых вполоборота. И тогда он посмотрел перед собой и увидел меня. Когда разбивается бокал из тонкого стекла, осколки остаются особенно зловещими, а звук стоит такой, будто трезвонят фальцетом десятки телефонов. Красавица-хостесс отправила в рацию свой ласковый шепот, и возникла уборщица с серебристым веничком в руках, не понимая, правда, в какую сторону идти. «На счастье!» — провозгласил кто-то, и грянул хлопок откупоренного шампанского. Я рвалась к выходу. За мной бежала Кити.

Анна Винтур позвонит (12) (фото 2)

Следующие два дня я никуда не выходила из дома: я была уверена, что куда бы я ни пошла, там окажется Лукас. И вместе с тем я придумала дюжину мест, где уж точно смогла бы его встретить. Наверняка он снимает номер в «Сове», вечером пойдет в бар «Шум», а на обед партнеры поведут его в стейк-хаус в международном центре торговли. И в каждой своей мысли я встречала его по этим адресам, я садилась рядом с ним, я переплетала свои пальцы с его, я говорила ему: «Как хорошо, что ты вернулся. Ведь такого, как ты, больше нет». Все это было уж очень бессмысленно. Я имею в виду вообще все. Сама идея жизни, в которой можно сначала встретить Лукаса, потом потерять, а после встретить и не дотронуться до него, была ужасающе бессмысленной.

Видимо, назло этой жизни я открыла измятый, пахнущий алкоголем «Эсквайер» на странице, где был написан номер с буквой М.

— Алло.

— Алло.

— Ну я вас слушаю. Это кто? — нетерпеливо спросили на том конце. Голос принадлежал мужчине, но был мне абсолютно не знаком.

— Это не Марк, да? — невнятно предположила я.

— Какой еще Марк, мадам? Джейкобс? Куда вы, в конце концов, звоните?

Фамилия Марка Джейкобса меня заинтриговала.

— А с кем я говорю?

Невидимый мужчина рассмеялся кому-то, кто был с ним рядом и без всякого смеха вернулся ко мне:

— Вам не говорили, что отвечать вопросом на вопрос неприлично?

— Простите.

— Вы разговариваете с Рудольфом Чацким. И если вам нечего мне сказать насчет CFDA, то ради бога, не тратьте мое время, у меня его серьезный дефицит.

— Я как раз насчет этого, — неожиданно ответила я. (Что?! CFDA Fashion Awards?! Оскар в мире моды?!)

—Ну и?..

— Мы могли бы встретиться? Гм… гм… по этому вопросу.

— Тут нет никакого вопроса, если у вас нет на это денег.

— Деньги есть, — ответила я. Разговор был странный, сами видите: Остапа несло, но мной правила какая-то дикая уверенность в том, что этот номер и этот человек — не пустая случайность, и упусти я его сейчас, второго шанса может не выпасть.

Мужчина вздохнул как будто с сомнением.

— Даже интересно, у кого это в наше время есть деньги. Вы так и не скажете, как вас зовут?

— Эми, — ответила я.

— Не припомню, чтобы мы с вами общались прежде.

— Общался мой помощник, — ответила я. — Его зовут Марк.

— Ну Марк, так Марк. Мне, в сущности, без разницы, — потерял интерес к деталям Чацкий. — Давайте, приезжайте, Эми, у которой есть деньги. Ха-ха. Еще полтора часа я буду на месте.

— Нет-нет, сегодня не получится, я не в Москве. Я вернусь завтра.

— Ладно, — сдался он. — Тогда не в офисе. Подъезжайте в «Молоко» на Большой Дмитровке к полудню и никого с собой не приводите из тех, кто хочет хоть одним глазком посмотреть на Анну.

— Разумеется.

На Анну? На Анну Винтур?!

Я отправила сообщение Викусе: «Завтра буду в Москве. Что-то важное!»

Анна Винтур позвонит (12) (фото 3)

Так и прошли обещанные Ланой три дня, и она уже сидела за самым последним столиком у окна в «Барбарисе». В лучах солнца, сбегающих ей на плечо, она выглядела античной мраморной скульптурой. Сидела прямо, смотрела перед собой — руки в кольцах на салфетке по обе стороны от блюда с нежно розовеющим лососем. Мое появление нарушило хрупкую эстетику момента: я шумно отодвинула стул, покачнула стол, сумка сорвалась с ручки кресла, на которую я пристроила ее с пятой попытки, платок, который я обронила еще в дверях, принес разочарованный метрдотель.

— Закажи кофе, — предложила Лана.

Я зачем-то открыла меню, будто кроме американо и капучино меня ждало там что-то еще.

— Эми, я знаю, что нужно сделать. Мы вернем «Цвет Моды».

Прежде чем я успеваю спросить ее как — позвоним Водяновой, одолжим у Лагерфельда или подружимся с Аленой Долецкой ,— Лана достает из сумки бархатную шкатулку, которую я уже видела прежде. Она разворачивает ее ко мне и открывает. Тот самый наэлектризованный блеск, который уже слепил меня в Париже. Отблески от бриллиантов повсюду. Люди за соседним столом наверняка думают, что это всего лишь игрушка из стекляшек.

Лана улыбается в тон бриллиантам.

— Понимаешь, Эми? Мы продадим мою корону, и у нас будут деньги.

В самые важные моменты своей жизни, я всегда просто молчу. Этот момент — один из важнейших.

— Вуаля! — говорит Лана и захлопывает шкатулку. Искры гаснут за бархатным мраком, но темнее без них не становится.

Анна Лобова

17 апр. 2016, 21:04

  • Иллюстрация: Эльвира Шарапова

Оставьте комментарий

загрузить еще