Поиск

Интервью с Лесей Парамоновой

Марка LES’

Интервью с Лесей Парамоновой

Я волновалась перед встречей с Лесей. Думала: что же будет, если сейчас в кафе, где мы договорились встретиться, зайдет загадочная и холодная фея, как же я буду с ней разговаривать и задавать ей свои простые земные вопросы? Но волнения были напрасны: Леся оказалась очень открытым человеком, и разговор у нас получился живой и искренний, за что я ей очень благодарна. Леся рассказала про самообразование, недели моды и полезность участия в них, а также дала совет, с чего стоит начинать молодому дизайнеру.

Интервью с Лесей Парамоновой (фото 1)

Многие по-разному называют твою марку: кто-то говорит LES ("лес"), кто-то – LES’ ("лесь"). Ты сама как произносишь?

На самом деле я не ставлю никаких определенных значений. Мне кажется, это слово дает возможность моим зрителям и клиентам воспринимать бренд по-своему. Например, друзья называют марку именно LES, потому что знают меня давно и понимают, что природа — это мощный источник вдохновения для меня, мое все, поэтому иначе как LES не называют.

А те, кто знает меня не очень хорошо, почему-то называют марку LES’, основываясь, видимо, на моем имени. Сама я тоже по-разному говорю: и так, и так — поэтому нет никакого строгого регламента, называйте как угодно.

Интервью с Лесей Парамоновой (фото 2)

Так получилось, что я не вынашивала план, как бы побеседовать с Лесей Парамоновой, а просто проснулась однажды утром с мыслью, что надо обязательно взять у тебя интервью.

На самом деле это очень здорово, я всегда за такие порывы — они самые настоящие, самые искренние, а не когда ты что-то долго вымучиваешь. Если такое желание проснулось — значит, нужно действовать. Тем более что я открытый для общения человек.

Да, мне повезло. Так вот: идея взять у тебя интервью была как щелчок в голове. Я написала тебе с предложением встретиться, и ты согласилась. Все получилось очень легко и как-то само собой. Мне очень нравится, когда что-то в жизни получается так просто и естественно. Мне кажется, это хороший знак. Но иногда бывает так, что ты долго стучишься в одну и ту же дверь, а она не открывается. Может, судьба намекает нам, что это не наша дверь, а может, она просто проверяет наше упорство. Мне интересно, как у тебя было с твоей маркой? Все получилось волшебным образом само собой, на волне удачи, или пришлось пробиваться сквозь тернии, доказывая силу своего желания?

Мне кажется, что было и так, и сяк, потому что долгое время не получалось слепить из своего стиля твердый и мощный фундамент: такой, чтобы его можно было представить публике. Допустим, 5 лет назад в Москве была немножечко другая мода — на андрогинность, молодежь одевалась в какие-то бесформенные вещи, в которых больше чувствовался гранж, андеграунд. Даже если вспомнить, что делали русские дизайнеры в то время: в коллекциях не было ярких цветов, все было или темное, или серое — одним словом, монохромное. Моя первая коллекция была полностью пастельная, с вкраплениями цветочных принтов. Наверное, на тот момент это было свежим глотком, она действительно выделялась.   

Но я очень долгое время находилась в тени, потому что, во-первых, за моими плечами нет никаких инвесторов, богатых родителей и прочего. Я, как и многие мои ровесники, из среднестатистической семьи, училась и мечтала о чем-то. Хотя с детства я чувствовала уверенность в своем будущем — не знаю, откуда это во мне, но я почему-то знала, что все будет хорошо. Меня грел этот огонек, эта энергия, которая впоследствии разрослась. Я не училась в художественной школе, никто не выжимал из меня художественные навыки. Это родилось естественным путем. И когда я достигла осознанного возраста, то поняла, что заниматься точными науками мне неинтересно, я другого склада ума. При этом заниматься творчеством я тоже не могла: я ничего не умела. Такая дилемма. (Смеется.) Но все равно чувствовала, что что-то скопилось и нужно себя каким-то образом реализовать. И за два года я наверстала всю программу художественной школы, рисовала сама, сидя дома, — просто очень хотела научиться рисовать. Моими учителями были великие иллюстраторы, чьи работы я смотрела, также я делала зарисовки из учебников по ботанике, было много разных источников. В итоге это все вылилось в то, во что вылилось. Мне очень помогло мое самообразование, потому что когда я пришла в университет на дизайн одежды, у меня уже был свой пласт, а у многих, кто пришел после художественных школ, ничего, кроме академического образования, не было: они уже не знали, где их собственное "я", их учили рисовать по правилам, говорили, что желтый с синим — это зеленый, и они молча следовали этим законам.

Я же рисовала, как хотела. Была, конечно, долгая борьба с преподавателями. Мне говорили: "Все, что ты рисуешь, непригодно для жизни. Твою одежду будут носить, что ли, утки, а не люди?" Всякие были смешные истории, но я совершенно не расстраивалась. У меня к концу каждого семестра была заготовлена речь. Я думала: если мне сейчас поставят "тройку", я прочту им монолог про то, как импрессионистам в свое время было тяжело побороть систему. (Смеется.) Глупо ограждать творчество какими-то условностями и правилами, но с этим ничего не поделаешь. Я чувствовала, что во мне есть силы бороться, и не переживала.

Давай вернемся к вопросу про тернии и волну удачи.

Давай. Мне очень помог конкурс на неделе моды Cycles & Seasons. Это был мой счастливый билет. Мне повезло, что я выиграла, ведь все финалисты (вместе со мной — 10 человек) были очень сильными дизайнерами, о некоторых уже не раз писала пресса. Я же была на тот момент абсолютно никем, но зато с мечтательной верой, что все будет хорошо. Я сама сняла свой лукбук на айфон у себя в комнате. Была, конечно, возможность привести фотографа, но я решила, что точно вижу, как это должно быть, и сейчас лучше это сделать самой. В день, когда жюри знакомилось с финалистами, я пришла самая последняя. Состоялась живая беседа, которая в итоге и помогла выбрать победителя. Я сильно волновалась, когда описывала свою коллекцию. Позже Наташа Туровникова сказала мне, что после того как я искренне поведала жюри о том, как я люблю папоротники, какие у меня ткани и вообще какая тут история, у них отпали все сомнения насчет выбора победителя. После победы была феерия чувств: я просто не могла в это поверить.

Потом мне помогли организовать презентацию, пригласили редакторов и светскую публику Москвы — и вот так все за один вечер меня увидели. Я поняла, что уже нет возможности оставаться в тени — теперь нужно работать, раз мне дали такой шанс. Через два дня стала писать в шоурумы, которые мне нравятся, прилагая фотографии лукбука и презентацию. Пресса сразу после презентации проявила большой интерес, стала писать обо мне как о новом имени в моде.

Моя активность в этот период мне очень помогла. Потому что сейчас, я думаю, было бы намного сложнее. На тот момент мне встретились люди, которые безвозмездно помогали, потому что просто верили в меня.

Были, конечно, и тернии. У меня долго не получалось, меня не брали на конкурсы: ни на "Русский силуэт", ни на какие другие. Говорили, что это такое неяркое pret-a-porter, а им нужно шоу. Было обидно, но я понимала: просто время еще не пришло. И действительно, потом пришло время, и меня увидели люди, которые поняли то, что я делаю. Это очень важно: найти свою аудиторию.

Мне на самом деле очень повезло, потому что после этого неделя Cycles & Seasons закрылась. Эта неделя моды всегда выделялась, она была другая, интеллектуальная и собирала совсем иную публику.

Интервью с Лесей Парамоновой (фото 3)

Мы с тобой сейчас сидим как раз напротив "Манежа", и недавно прошла неделя моды. Многие дизайнеры говорят о ней с разочарованием и вообще относятся к этой неделе довольно пренебрежительно. У тебя какое к ней отношение?

Я пыталась работать с командой Mercedes-Benz Fashion Week Russia, но у нас ничего не получилось. Мы с ними как параллельные прямые, которые не пересекаются. Периодически они хотят, чтобы я участвовала в неделе, но я понимаю, что мне это не нужно. Для меня важнее сделать инсталляцию или же просто уделить больше времени коллекции, а не тратить его на пафос. Это уже пережиток прошлого. На Западе все молодые дизайнеры очень независимые, они ездят по выставкам, у них свои корнеры, и они просто приглашают туда байеров — нет никакой большой шумихи и лишней траты денег.

Насколько для тебя важно жить активной светской жизнью, чтобы продвигать свой бренд? Как ты сочетаешь свой сказочный мир, который, наверное, требует некоторых отстраненности и уединения, с  московским ритмом жизни и тусовками?

Сейчас в течение года я практически не тусуюсь: просто нет в этом потребности. Первые два года мне это было интересно, было увлекательно наблюдать за тем, кто есть кто и как все устроено. Но сейчас уже для меня в этом нет ничего нового. Кому-то просто нравится таким образом общаться, но я предпочитаю более уединенное общение, не очень люблю большие компании. Понимаю, что периодически нужно ходить куда-то, но все-таки работа и творчество должны быть на первом месте. Часто, просматривая фотографии с мероприятий, мы думаем о ком-нибудь, что постоянно видим этого человека на снимках, но понятия не имеем, чем он занимается.

С появлением Интернета, в частности Instagram, можно быть публичным, оставаясь как бы за кадром, например путешествуя где-нибудь. Можно выбрать такой вот виртуальный путь и оставаться на волне. Сейчас у меня так.

Интервью с Лесей Парамоновой (фото 4)

У тебя есть свой способ пополнить внутреннее спокойствие и баланс волшебства? Йога, лес, прогулки?

Был у меня как-то период йоги, но я так усиленно ей перезанималась, что сейчас взяла тайм-аут. На самом деле внутренний источник, который дает импульсы, самообновляющийся. Для меня это секрет. Многие творческие люди говорят, что порой чувствуют себя лишь передатчиками идеи. Иногда мне тоже так кажется. Я думаю: ну как вообще я могла это нарисовать, если я обычный человек? Откуда у меня рождаются такие идеи — абсолютно непонятно.

Конечно, лес. Это такая атмосфера, в которую я погружаюсь и чувствую себя очень спокойно, ощущаю себя здоровой, счастливой. Стараюсь чаще гулять в лесу — благо,  там, где я живу, есть и парки, и леса. Также меня вдохновляют люди, сильные духом, трудоспособные, творческие, которые своим примером показывают, что можно добиться чего угодно.

Вообще дизайнеры должны вдохновлять друг друга, но не в плане творчества, а скорее своим примером. Для меня, например, Александр МакКуин — какой-то бог в плане того, как он умел создать свой мир. Но это оказалось опасным, потому что было чересчур искренним, он просто выворачивался наизнанку, показывая все свои тонкие хрустальные миры. Его творчество для меня — достойный пример того, что волшебство может быть реальным.

Мне кажется, чем бы человек ни занимался, творчество он может проявить в любой профессии. Ведь это всего лишь свобода мысли, которая очень помогает жить и дает возможность чувствовать себя менее напряженным. Потому что в Москве действительно нужно всегда оставаться в строю, даже когда хочется больше легкости и свободы. Я сейчас часто езжу в Голландию: русский и голландец — это два абсолютно разных мира. Там все расслабленные, все живут с ощущением детства, а у нас все по-взрослому. И может быть, я со своим творчеством, для кого-то детским и наивным, помогу людям улыбнуться. Я же вижу: когда девушки надевают мои наряды, они начинают кружиться, улыбаться, разглядывать рисунки, принты. И я понимаю, что удалось хоть на чуть-чуть телепортировать людей в сказочный мир. Это такой антистресс!

Раз уж мы заговорили о МакКуине, хочу спросить, есть ли у тебя любимый дизайнер? Или творчество какого дизайнера ты можешь выделить как близкое себе?

МакКуин для меня является примером того, что есть волшебный параллельный мир. Он как пример творческой жизни, когда каждая коллекция — это абсолютно другая история или новая книга. Это концепция. Я вообще за то, чтобы дизайнеры были концептуальными. Конечно, такие творцы не для всех, не каждый поймет. Многим важна простота: посмотрел быстро лукбук, просмотрел какие-то новости — и все, а что-то долго читать, разглядывать — уже тяжело. Например, я снимала фильм Somnia, короткометражный: на 20 минут. Мне говорили: "Леся, это так долго, кто захочет это смотреть?" А потом оказалось, что такое большое количество людей посмотрели и сказали спасибо за то, что у них произошли погружение и успокоение. Мне же как раз хотелось передать спокойствие, умиротворение и ощущение путешествия.

История про LES хоть и сказочная, но при этом какая-то абсолютно невыдуманная. У меня возникло стопроцентное "верю", когда я смотрела твой фильм: он замечательный. Ты не думала о том, что дизайн одежды не дает достаточно способов твоему сказочному миру в полной мере рассказать о себе? Вот ты, например, уже сняла фильм. Ты не задумывалась и о каких-то других сферах творческой деятельности?

Конечно, думала, потому что LES больше рейла, на котором висят вещи. Я понимаю, что история может получиться очень плоской, а нужно обязательно делать ее объемной, чтобы человек чувствовал ее со всех сторон. Поэтому и был снят фильм, который является рассказом о том, как эта одежда появилась в жизни. Понятно, что мы ее сшили, но если придать истории более мистический оттенок, то все было так: мальчик погрузился в сон, где его встретили девушки, которые носили эту одежду. Потом, когда он проснулся, он эту одежду из сна как бы изъял, и вот теперь она здесь: ее можно купить и потрогать. Конечно, это сказка, но когда ты покупаешь эти вещи, ты покупаешь еще и эту сказку. Ты понимаешь, что этот сарафан — оттуда и он имеет свой ореол.

Для каждой коллекции я придумываю такие объемные истории. Все только начинается, дальше будет еще интереснее. Да, просто одежды мне мало: я хочу делать и обувь, и предметы интерьера, и текстиль для дома, и игрушки с книжками. LES' с его визуальным посылом может отражаться на любой поверхности, он очень универсален в этом плане. Но дело в том, что в России мне пока не встретились люди, которые захотели бы в сфере бизнеса создать со мной что-то крепкое и сильное. Ведь это, конечно, большой риск, это мечта, которую ты воплощаешь, а люди заинтересованы в быстром достижении денежных целей. Здесь же возможна только долгая игра.

Я через свои коллекции понимаю: то, как на меня реагировала публика три года назад и как реагирует сейчас — это абсолютно разные явления, люди ведь меняются. Раньше мне говорили, что я делаю все очень странное, и находилось мало людей, которые это ценили. А сейчас все стали более открытыми — тут есть момент образования публики. Проще, конечно, взять и купить туфли на высоком каблуке и маленькое обтягивающее платье — и выглядеть шикарно. Но выглядеть классно в каком-нибудь необычном волшебном платье, сложном по форме, со сложным принтом — тут уже недостаточно хороших внешних данных, тут нужно включать свой внутренний мир. Я рада, что стало появляться все больше и больше людей, готовых носить такие вещи.

Сейчас я делаю ставку на одежду и через нее контактирую с публикой, потому что мода захватывает большую аудиторию, чем какая-либо другая сфера, мода очень универсальна. Человек никогда себя не ограничит в покупке одежды, даже во время кризиса. У девушек так: туфли лишними не бывают, платьев у меня много, но это такое красивое, что оно мне необходимо. Через моду легче действовать, чем через что-либо другое. Хотя мои работы можно купить и как иллюстрации художника Леси Парамоновой, правда, это дает мне намного меньше возможностей: творчество иллюстратора продвигать сложнее. Но я хочу, чтобы все существовало сразу.

Интервью с Лесей Парамоновой (фото 5)

В процессе создания эскизов в какой момент ты задумываешься над тем, насколько вещь получится коммерчески успешной? Приходится ли тебе отказываться от некоторой театральности в пользу практичности?

У меня изначально так сложилось, что о вещах, которые я рисую, я всегда думаю так: это должно быть волшебно, но носибельно. Потому что мне самой нравится удобная одежда. Вещь должна быть универсальной, чтобы надел и побежал, чтобы она тебя не обременяла, а только радовала. Я придумала термин "волшебный casual" — это вещи на каждый день. Понятно, что есть платья, которые каждый день не наденешь — они более имиджевые. Хотя многое зависит от готовности и смелости человека.

Мои клиенты ценят эту универсальность. Кстати, знаешь, удивительно, но у меня многие невесты покупают платья. Сейчас новый тренд на спокойные свадьбы в лесу — хочется и платье такое же: сказочное, нарядное, но простое, поэтому многие приходят за полупрозрачными нарядами для свадьбы. Они к тому же еще и практичные:  комбинируются с другими вещами, это очень удобно. Возможно, позже я разделю вещи на линейки: что-то будет больше арт-объектом, а что-то останется носибельным.

Интервью с Лесей Парамоновой (фото 6)

Что появляется первым: принт для ткани или эскиз платья?

Сначала всегда появляются персонажи. Они первые вылезают наружу и не дают мне жить (смеется), они являются своего рода раздражителями. Я их рисую и понимаю: ага, вы у меня будете принтами или вы будете вышивками. Потом я начинаю придумывать поверхности, на которых они будут жить, — это простые по конструкции платья, такие, чтобы можно было показать рисунок, все очень логично. Принт, безусловно, является первоисточником, это то, от чего я отталкиваюсь.

У меня была такая мысль, что человек не остановится в поисках себя, пока не найдет такое занятие в жизни, которое, с его точки зрения, будет максимально полезным и обретет высокую миссию служения обществу. И по этому поводу вопрос: как ты думаешь, какая высокая миссия может быть у дизайнера одежды?

Я на самом деле постоянно об этом думаю. Когда только начинала все это делать, сильно переживала. Я думала: какая вообще польза от того, что я шью одежду? По факту: никакой абсолютно. Мир и так переполнен товаром, слишком много предложений. Одежда становится фаст-фудом, который ты покупаешь-носишь-выбрасываешь, покупаешь-носишь-выбрасываешь. А сколько тратится при этом ресурсов: вырубаются леса, строятся фабрики. Это же бесконечный процесс, это отвратительно. Меня это очень сильно волновало, и я думала: какую же пользу я приношу обществу? Выходило, что никакой: я всего лишь тешу свои мечты и фантазии. Такие мысли рождались, и они, конечно, должны были быть в моей голове, но хорошо, что они не заставили меня опустить руки. Хорошо, что я стала работать дальше, смотреть на все, что происходит. И сейчас у меня есть абсолютная уверенность в том, что я занимаюсь очень правильными вещами, потому что это действительно какая-то психология, возможность просто сказать людям о том, что нет никаких рамок. Своим примером я показываю, что можно создавать свою реальность и нет никакого четкого представления о том, как должен выглядеть этот мир, у каждого он свой. У меня ничего не было, а потом вдруг появился LES', собравший вокруг себя единомышленников, которые говорят мне: "Леся, не останавливайся". Каждый может из пустоты сделать что-то, и это очень здорово.

Конечно, нужно придумать формат, который бы был максимально щадящим по отношению к окружающей среде, окружающим людям.

Некоторые дизайнеры пропагандируют открытую сексуальность или какой-то героиновый шик. Очень многие в моде несут агрессию. Я выбрала для себя другой путь. Если есть возможность охватывать какую-то аудиторию, значит, есть возможность  транслировать ей свои мысли и как-то людей наставлять. Сейчас многие называют наше поколение поколением Y, все считают себя особенными, творческими. Родители растили нас как цветочки в вакуумных колпачках, оберегали от всего, чтобы у нас не было такого трудного детства, какое было у них. Поэтому инфантильность присутствует практически во всех. С одной стороны, это хорошо: мы освободились от каких-то оков, а с другой, люди стали потерянными, потому что не у всех получилось творчески себя реализовать. Все оказались друг на друга похожи, выбиться талантливым людям стало сложнее. Ты начинаешь делать что-то свое — и через некоторое время вокруг тебя появляется куча подражателей. Народ среди этого всего может уже не понять, где тот первоисточник, который дал изначальный импульс.

Леся, я начинающий дизайнер одежды. Можешь дать мне какой-нибудь хороший совет?

Для того чтобы действительно чего-то добиться, нужно подумать, что ты хочешь показать своей одеждой. Если это будут просто очередные вещи с какими-то модными фасонами, возможно, ты окажешься одной из тысячи. Тебя, конечно, похвалят друзья и родственники, но удовлетворения не будет. Я про то, что перед тем как выпускать творчество на всеобщее обозрение, стоит подумать: мои вещи вообще про что? Надо придумать концепцию, какую-то историю — это всегда намного интереснее. У нас есть много масс-маркетовых магазинов, в которых мы покупаем одежду, и они все безликие.

Я делаю акцент на принтах, кто-то — на необычном крое. Вот Вика Газинская, например, узнается своим почерком, форма ее одежды уникальная, очень узнаваемая. Кто-то делает ставку на бесконечную женственность, кто-то на цветовую палитру. Надо найти свое. Поиски у меня были долгие, это все случилось не сразу. Нужно понаблюдать, в какую сторону тебя тянет. Если у тебя есть внутри стержень, он даст свое проявление. Посмотри, чем каждый дизайнер отличается от другого, найди свое и начинай это прорабатывать и развивать. Будь уверена в том, что ты делаешь, не бойся о себе рассказывать как о художнике.

Мне очень хотелось тебе что-нибудь подарить, я долго думала: что же? А потом нашла такого космического кита. Это тебе, спасибо за интервью!(Дарю Лесе брошку в виде кита.)

Здорово, спасибо! Как раз в последней моей иллюстрации есть кит, а на нем лежит девушка, которая спит и обнимает его. Так что это очень символично. Спасибо большое.

Интервью с Лесей Парамоновой (фото 7)

Лиля Ислямбаева

19 нояб. 2014, 11:11

Оставьте комментарий

загрузить еще