Недавно портал Dazed выпустил материал о довольно любопытном парадоксе: некоторым молодым людям кажется более интимным держаться с партнером за руки, чем заниматься с ним сексом. Звучит немного абсурдно. Можно видеть человека голым, ночевать вместе, а потом выйти на улицу и вдруг обнаружить, что переплетенные пальцы ощущаются как слишком серьезное заявление. Но, если отделить секс от интимности, парадокс быстро перестает быть таковым.

Некоторые люди привыкли считать секс едва ли не высшей точкой человеческой близости. Это даже зафиксировано в языке: «интимные связь, отношения, жизнь». Кажется, что чем меньше на людях одежды, тем меньше между ними психологической дистанции. Но на практике это не обязательно так.

Можно раздеться перед человеком, заняться с ним сексом и почти ничего о себе не сообщить. Не рассказать, что он вам нравится, не признаться, что ждали встречи, не спросить, увидитесь ли снова. Натянуть джинсы, вызвать такси и вполне искренне считать произошедшее приятным эпизодом без продолжения.

А можно остаться в одежде и сказать: «Я скучал». И здесь внезапно становится страшнее. Потому что сексуальное желание сообщает другому: «Я тебя хочу», а нежность иногда говорит гораздо больше: «Ты для меня важен».

Первое вполне может испариться через несколько часов. Второе создает отношения между людьми, даже если они пока понятия не имеют, как эти отношения назвать.

У секса есть сценарий — даже если люди впервые оказались вместе, они более или менее понимают последовательность действий. Можно проявить инициативу, поцеловать, раздеться, прикоснуться, спросить, что нравится. Можно быть внимательным, технически прекрасным любовником — и при этом оставаться довольно хорошо защищенным эмоционально.

А есть ли «техника» у нежности? Невозможно профессионально скучать по человеку, технологично брать его за руку, правильно класть голову ему на плечо так, чтобы жест не обретал смысл. Человек иногда совершенно спокойно предлагает секс, но мучительно долго составляет сообщение: «Мне было хорошо с тобой вчера». Остается ночевать, но избегает вопроса: «А что между нами?» Регулярно занимается с кем-нибудь сексом несколько месяцев подряд, но напрягается, когда партнер пытается обнять.

Это не обязательно лицемерие или доказательство того, что кто-то «не умеет любить». Иногда таким способом мы просто регулируем дистанцию. Секс оказался допустимым расстоянием, а нежность неожиданно подошла слишком близко. Контакт начинается не там, где исчезает одежда. Скорее там, где появляется уязвимость, вероятность того, что ответ другого человека может нас задеть.

Современные практики знакомств породили довольно забавную систему микропереговоров. Кто написал первым? Через сколько минут ответить? Можно ли отправить второе сообщение, если на первое не ответили? Кто предложит встретиться? Кто первым скажет «я скучаю»? Через сколько свиданий допустимо спросить, встречаетесь ли вы с кем-то еще?

Вроде бы мелочи. Но за многими из них скрывается вопрос совсем не об этикете: кто кому здесь нужнее? Тот, кому как будто меньше нужно, оказывается в более безопасной позиции. Он меньше рискует получить отказ, меньше зависит от ответа, сохраняет возможность в любой момент сообщить: «Да я вообще ничего серьезного не имел в виду». Демонстративное равнодушие легко становится инструментом власти.

И тогда секс действительно может оказаться проще, чем нежность. «Я хочу тебя» еще позволяет сохранить контроль. «Я привязался к тебе» уже отдает часть контроля другому человеку. В этом месте обычно появляется уязвимость. Мы не становимся беспомощными, просто другой человек теперь способен влиять на наше состояние — сделать нам хорошо или больно.

И ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ «ДЕРЖАТЬСЯ ЗА РУКИ»

ВОЗМОЖНО, ИНТИМНОСТЬ ВООБЩЕ ИЗМЕРЯЕТСЯ НЕПРАВИЛЬНО