На шестом курсе архитектурного университета я получила заказ на проектирование 2-этажного пентхауса. Клиент полностью доверил мне проект, а я пригласила в проект свою одногруппницу и будущего архитектора Леру Сергиенко. Именно тогда и зародилась первая часть нашего названия — MUNO. Мы работали вместе какое-то время, но позже Лера перебралась в другую страну, а вокруг меня постепенно сформировалась команда людей, которым близки мои идеи, философия и подход к архитектуре. Так MUNO трансформировалось в полноценное архитектурное бюро и MUNO Design.

Это было в 2015 году. Помню, сидели с Лерой в Starbucks и буквально перебирали десятки вариантов, искали «имя собственное», которое будет созвучно с нами, будет откликаться визуально в написании и звучать емко. Под этим названием мы завершили дебютный большой проект — 2-этажный пентхаус для молодой семьи, о котором я уже говорила раньше, и на первый заработанный гонорар купили билеты в Милан на Salone del Mobile.

Это была не первая поездка в Европу, но первая — на главную мировую выставку дизайна. На тот момент в списке моих контактов уже значились европейские бренды: случилось знакомство со светильниками Vibia, Muuto, &Tradition, плиткой Mutina. Тогда каждая такая коробка казалась настоящим событием.

Милан буквально перевернул масштаб восприятия профессии. Мы приехали туда не как туристы, а как молодые архитекторы. Целыми днями знакомились с фабриками, собирали каталоги, образцы материалов, искали транспортные компании и отправляли чемоданами все в Россию. Нам хотелось увидеть, потрогать и понять как можно больше. До сих пор нахожу у себя каталоги с той выставки. Они напоминают мне время, когда все только начиналось, и то чувство абсолютного восторга от профессии.

Сегодня Милан стал для меня совсем другим. Это уже не просто столица дизайна. С этим местом связано много личных историй: друзья, проекты, квартира, которую мы спроектировали для Наташи Климчук (совладелица иллюстраторского агентства Bang! Bang! Education и дизайн-проекта Lunatum), теплые встречи и ощущение, что каждый приезд — это продолжение большого профессионального пути, который когда-то начался с одного названия — MUNO.

Сегодня в московской команде восемь человек, и у каждого своя зона ответственности. Благодаря этому можем вести сразу несколько проектов одновременно, не теряя качества.

Когда-то все процессы закольцовывались на нас с Лерой: мы общались с заказчиками, разрабатывали концепции, чертили, проектировали 3D-визуал, собирали презентации и сопровождали стройку. Тогда казалось, что сил хватает на все. Разумеется, рост количества проектов постепенно привел к появлению новых людей. Мы практически никогда не искали сотрудников специально — чаще всего они сами приходили в тот момент, когда были действительно нужны. Поэтому команда складывалась сама собой.

Работа в MUNO полностью коллективная. Каждый вовлечен на своем этапе и влияет на конечный результат. Основную идею и концепцию мы создаем вместе с Сергеем (коллега и по совместительству муж) — задаем направление, формируем архитектурный язык. Дальше команда начинает развивать эту историю. Настя превращает идеи в объем, контролирует соответствие реализации начальному замыслу, София занимается комплектацией, поиском редких предметов и сопровождает объекты на стройке. При этом авторский взгляд никуда не исчезает. Скорее, становится фундаментом, на котором остальные помогают построить гораздо более сильный проект, чем можно было бы сделать в одиночку.

Если возвращаться к началу, то после первого жилого проекта мы сделали небольшую локальную типографию. Нас заметил ресторатор из Ростова-на-Дону Вадим Калинич и познакомил с будущими заказчиками Leo Wine & Kitchen. Его запускали в 2017 году, и этот проект стал для нас по-настоящему переломным. О нем много говорили, он появлялся на страницах GQ и других изданий, а Максим Любимов получил звание «Шеф года». Конечно, успех ресторана — прежде всего заслуга команды, которая его создавала. Но для нас было очень важно видеть, как интерьер становится частью этой истории, помогает месту обрести характер и прожить свою жизнь.

Именно тогда о MUNO узнали за пределами Ростова. За одним реализованным проектом пришел следующий, потом еще один. Так постепенно в портфеле небольшого бюро появлялись и столичные крупные общественные пространства. Если оглянуться назад, наш путь строился на доверии, которое передавалось от одного заказчика к другому.

Наверное, нас объединяет то, что я в шутку называю «офисом тревожников». Мы очень много сомневаемся, проверяем, перепроверяем, спорим друг с другом и не отпускаем решения, пока не почувствуем, что они действительно работают. Это не про перфекционизм ради перфекционизма, а про ответственность. «Зацепи», «Лицей» и Amura разные по стилю и по времени создания, но в основе каждого лежит личный сюжет заказчика, переведенный в архитектурный жест, а еще — в каждом есть небольшие «пасхалки». Именно они формируют почерк MUNO Design через отношение к деталям. Например, цвет для нас никогда не становится украшением. Он — часть пространства, его атмосферы и эмоционального состояния человека. Иногда именно цвет оказывается главным инструментом, иногда — наоборот, уходит на второй план, а материал или свет работают доминантой. Мы редко начинаем с палитры. Сначала появляется история пространства, затем материалы, фактуры, естественное освещение, и только после этого складывается цвет.

Сеть кофеен «Зацепи» стала самостоятельным высказыванием, она встроена в динамику Павелецкой площади, но при этом сохраняет домашнюю атмосферу. Контраст визуализируется в центральном элементе барной стойки. Зацепить — значит соединить, удержать. Это стало архитектурным жестом: бар построен как физическая метафора слова. Две части — темный тонированный шпон и матовый голубой МДФ — сходятся в угловом соединении шип-паз, увеличенном до архитектурного масштаба. Грани скруглены, форма дутая, мягкая. Материалы держат друг друга. Это буквально воплощение названия кофейни — момент сцепления, точка притяжения.

Отправными точками пекарни «Лицей» стали уже не форма или цвет, а воспоминания трех основателей о времени учебы. Нам хотелось передать не буквальный образ школы, а само ощущение этого периода — любопытство, открытия, привычные жесты, которые остаются с нами на всю жизнь. Архитектура потолка со световыми кругами отсылает к Библиотеке Алвара Аалто в Выборге — одному из самых тонких примеров работы со светом. А графичная стена с мотивами «X» и «O» напоминает поля школьных тетрадей, где во время уроков сами собой появлялись крестики, нолики, небольшие рисунки и заметки. Это детали, которые считываются не сразу, но именно они делают пространство личным и эмоционально узнаваемым.

Ресторан Amura (Ростов-на-Дону), в свою очередь, собирает наши впечатления от поездок по Японии в цельное городское кафе: ритм улиц, сдержанность интерьеров, графичность навигации и ощущение повседневного ритуала, в котором кофе и само пребывание в пространстве становятся частью единого опыта.

Итальянский Olino находится буквально через стену от нашего предыдущего проекта — азиатского TYO. Оба — группы компаний «Правый берег». Архитектура помещений абсолютно одинаковая, как и у всех ресторанов в этом здании. TYO мы реализовали еще в 2023 году, он стал для нас особенным. Это был первый совместный проект с ресторатором Аджаем Сингхом и начало нашего с ним профессионального пути, который продолжается до сих пор.

После открытия TYO между нами возникло доверие, и следом мы реализовали японское бистро Amura, затем — Olino. Сейчас ведем переговоры о кое-чем новом — пока рано рассказывать.

В Olino мы внимательно работали с архитектурой объемов и восприятием пространства. Нам хотелось, чтобы интерьер считывался как единая пластичная композиция, поэтому все построено на игре высот и масштабов. Блок гостевых санузлов намеренно сделали самостоятельным объемом — его стены не доходят до потолка и объединены с гардеробной в общий архитектурный элемент. Кухня, наоборот, отделена более высокими стенами, которые мягко переходят в радиусные карнизы и связывают техническую зону с основным залом. Мы стремились сохранить легкость потолка, несмотря на большое количество инженерных систем. В расписную поверхность пришлось практически незаметно интегрировать кондиционирование, приточную и вытяжную вентиляцию, а также все сценарии освещения — от рабочего до атмосферного вечернего. Именно потолок стал одной из самых сложных частей проекта. За внешней простотой скрывается очень кропотливая работа, спрятанные швы, люки, решетки, которые посетитель, скорее всего, никогда не заметит.

Конечно, влияют. Современный ресторан проживает десятки историй за один день. Утром здесь работают за ноутбуком или завтракают после прогулки с собакой, днем проводят деловые встречи, вечером приходят на свидания, а ночью пространство напоминает мой любимый бар во Флоренции, который я вспоминаю с теплотой. Скорее бы вернуться!

Думаю, если архитектор начинает повторять удачные приемы, очень быстро появляется ощущение самокопирования. Мы стараемся каждый проект начинать с чистого листа и задавать себе вопрос: какая история должна родиться именно здесь? При этом все отработанные приемы все равно кочуют из проекта в проект. Хотя, конечно, с позволения заказчиков мы часто идем и на эксперименты.

Мне и коллегам не очень близка массовая увлеченность пластиком во всех его проявлениях — будь то крупноформатная 3D-печать, литая мебель из эпоксидных смол или другие подобные технологии. Возможно, это направление еще долго останется актуальным, но мне не хватает в нем тактильности. Когда прикасаешься к натуральному дереву, камню или металлу, ощущение совершенно другое. Есть материалы, которые красиво стареют, а есть те, которые просто стареют. Для меня разница принципиальная.

Для нас вневременной интерьер начинается с сильной идеи. Если у пространства есть легенда, если архитектурные решения логично вырастают из этой истории, оно остается актуальным гораздо дольше любого «трендового».

Словосочетание «модный дизайн» вызывает у меня вопросы. Мода скоротечна и циклична, а архитектура, как по мне, должна жить гораздо дольше.

Мне ближе места, в основе которых лежат идея, легенда и философия. Возьмем, например, наш ресторан Amura. В интерьере появились нежно-голубые моти — яркий художественный акцент, который легко демонтировать и заменить новым арт-объектом или функциональным элементом, если со временем зал потребует адаптации ко времени. Мне нравится эта идея живого интерьера: архитектура остается устойчивой, хотя отдельные детали могут меняться вместе с проектом и его историей.

После нескольких лет работы с идеальными рендерами и выверенными сетками индустрия пришла к однородной отполированной гладкости и сейчас сознательно идет к противоположному: фактура, шероховатость, несовершенство. В ресторанном формате это ощущается точнее: важным становится не то, как пространство выглядит на фото, а то, что оно дает почувствовать через акустику, запах, свет и насколько оно завязано на конкретной локации, а не на универсальной глобальной эстетике. Вопрос сместился с «Как это выглядит?» на «Что от этого остается у гостя?».

Чтобы это реально работало, тренд сам по себе не может быть отправной точкой. Отправная точка — это то, как человек движется по пространству и что заставляет его остаться. Нужна причина, почему конкретная деталь появилась именно здесь, в этом проекте, с этим заказчиком. Иначе это просто красивая картинка без опоры.

Сегодня архитектор ищет вдохновение иначе, чем десять лет назад. Соцсети заменили пролистывание периодики, сам процесс стал быстрее. У нас не одна точка входа: что-то приходит из моды, где работа с пропорцией и силуэтом дает больше, чем любой интерьерный журнал, что-то вообще не из дизайна, а из кино или музыки. ИИ сейчас работает скорее как соавтор в поиске формы и текстуры, а не как исполнитель, финальное авторство остается за человеком. У нас так же: нейросети помогают быстро перебрать варианты в визуализациях, но деталь, которая держит смысл всего проекта, мы все равно находим сами, вручную, через разговор с заказчиком, через работу с объемами.

Наверное, это произошло после целой серии. В 2026 году появился бутик бренда Embody и уже заявленные «Лицей», Amura, «Зацепи» — именно тогда мы почувствовали, что интерес к бюро резко вырос.

О нас стали больше говорить, проекты начали активно публиковать, увеличилось количество запросов на сотрудничество. Но самое ценное — мы увидели, что к нам идут не просто за красивым интерьером, а за подходом MUNO Design. Для меня это и стало главным подтверждением того, что мы теперь работаем совсем на другом уровне.