В качестве тизера — вода, в качестве локации — минималистичное бетонное пространство, не отвлекающее от главного — вещей. В качестве саундтрека — звуки природы, а охлаждающего элемента с учетом 40-градусной парижской жары — мороженое конфетных оттенков. Оно, к слову, как нельзя лучше вписалось в цветовую гамму коллекции.

На самом деле, разговор о мужском сезоне Dries Van Noten весна-лето 2027 стоит начать с благодарности самому Дрису за удачную кадровую перестановку и не менее удачное взращивание таланта в лице Джулиана Клауснера. Без сомнения, эта смена креативных директоров оказалась максимально бесшовной и абсолютно безболезненной для клиентов, байеров и всей модной индустрии.

Клауснер продемонстрировал концептуально цельный и при этом (уверены) коммерчески способный гардероб юного (хотя как знать) Орфея. Это вышло красиво, легко, по делу и в духе самого Дриса. Со слов дизайнера, идея сезона пришла ему после прочтения стихотворения Стефана Малларме «После полудня фавна», которое валялось в студии Van Noten в Антверпене. Дальше — почти как во сне: одежда для получеловека-полуживотного, пробуждающегося в лесу. «Мы начали сезон с желанием, стремлением создать что-то легкое, что-то деликатное».

Это легкое и деликатное транслировалось на подиуме с помощью светлых, припыленных, конфетных оттенков, местами разбавленных глубоким синим, зеленым, фиолетовым. Струящиеся, почти незаметные слои накладывались один на другой, превращаясь в брюки карго с воздушным объемом и пальто-пыльники без подкладки, развевающиеся поверх мятых полупрозрачных креповых рубашек и коротких шорт, больше напоминающих нижнее белье. Клауснер в разговоре с зарубежными коллегами эту мысль подтвердил. Так, мы увидели топы, расшитые цветными нитками и пайетками, будто аккуратно собранные из двух кусочков ткани. Здесь же были комбинезоны, которые могли легко заменить дождевики, с накинутыми на плечи пальто. Последние украшали «размытые» от дождя листья деревьев.

Обратили внимание на подкладку тренчей с отражением водной глади и пальмы на спинках парок, напоминающих закатное небо. Развевающиеся в волосах перья продолжали мифологическую тему и лежащий в ее основе эротический и квир-романтический подтекст. В руки моделей (для некоторых Клауснер придумал кожаные перчатки) помещались леопардовые сумки, в то время как на ногах был замечен питон. Лесные принты и жаккардовые узоры отпечатывались на пальто, а небесные паттерны покрывали рабочие куртки. 

Финальную проходку Клауснер устроил под «Daydream» Wallace Collection — и это был по-настоящему красивый, безмятежный и волшебный сон, который нам сегодня так всем нужен.