По случаю 75-летия Max Mara креативный директор Йен Гриффитс вывез друзей и гостей в Шанхай, чтобы в Музее Лонг показать круизную коллекцию 2027. У входа в локацию всех приглашенных встречал большой плюшевый медведь — красноречивый символ модного дома и талисман, который стал данью уважения «одноименному» пальто, флагману бренда. Но и это еще не все: по случаю важной даты Гриффитс вместе с небезызвестным Оливье Сайяром организовал выставку The Max!. Для экспозиции, со слов зарубежных коллег, Сайяр воссоздал атмосферу библиотеки и архива компании, основанной в 2003 году отцом дома Акилле Марамотти, — для сохранения и каталогизации истории Max Mara. 

Сам показ стал своего рода ретроспективой пути, который Гриффитс прошел (и, к слову, все еще находится в процессе) в Max Mara. Йен — один из немного дизайнеров-долгожителей, по меркам индустрии, где любовь СЕО и креативного директора живет около трех лет. Он пришел в бренд в 1987 году, заполучив позицию главного по коллекциям в 2016-м.

«Max Mara — это, по сути, городская жизнь», — объявил идею resort 2027 Гриффитс на предпоказе зарубежным журналистам. Он объяснил: «Женщины совмещают работу, отдых и все остальное. Поэтому для коллекции, построенной вокруг городской энергии, Шанхай казался неизбежным». Но не только героиня Max Mara определяла геопозицию: марка появилась в городе в 1989 году в числе первых международных фэшн-брендов и закрепилась на азиатском рынке до того, как это стало мейнстримом.

Гриффитс назвал коллекцию «Кинетический шик», поскольку она уходит корнями в давнюю страсть Max Mara — Баухаус. Он рассказал журналистам, что, когда Марамотти основал бренд в 1951 году, его амбицией было не что иное, как создание «Баухауса моды» — места, где хороший дизайн имеет такое же значение, как и хорошее производство, и где умные идеи становятся доступными, а не пугающими. Коллеги подтверждают, что сравнение вполне себе разумное: оригинальная фабрика Max Mara в Реджо-Эмилии имеет более чем мимолетное сходство со зданием Баухауса Вальтера Гропиуса в Дессау. Баухаус остается для Max Mara постоянным ориентиром — не в последнюю очередь потому, что такие художники, как Анни Альберс, одна из любимиц Гриффитса, доказали: несколько полосок и геометрических форм способны дать достаточно визуальной энергии, чтобы соперничать с городским движением.

На подиуме свои идею и мысли Гриффитс изложил в привычном для себя и, к счастью, для нас всех формате — с помощью чистого цвета (электрического синего, бургунди, белого, черного и, разумеется, всех оттенков бежевого), геометрии и фирменных версий пальто, которые умудрился набросить даже на мужские плечи. В качестве праздничного выхода — вечерние платья, усыпанные пайетками и отчетливо напоминающие кимоно, наглухо застегнутые пальто, переливающиеся на свету, узкие юбки и топы, напоминающие, скорее, счастливых для Йена «золотых рыбок». Он также использовал туго затянутые пояса в качестве объединяющего элемента, в которые превращал и объемные шарфы.