Вслед за коллегами пустилась по волнам памяти и Тори Берч, точкой отсчета для которой стали вельветовые брюки ее отца. Своего рода константа для дизайнера, поскольку именно эта вещь максимально утилитарна и непритязательна, «насколько это вообще возможно для одежды».

Взяв в руки брюки, Берч начала их переосмыслять. В первую очередь в ее осенне-зимнем сезоне 2026 появились тоже брюки, но в широкий рубчик и слегка приспущенные (привет, Марк Джейкобс и Стюарт Веверс). Носить их дизайнер предлагает со свитерами с круглым вырезом и рубашками с круглым воротником, не забывая при этом закатывать рукава так, будто в данную минуту работа вокруг вас кипит. Что приятно в этой ситуации, Берч показывает абсолютно понятные и, как уже говорилось выше, непритязательные вещи, но она умеет подмечать детали, и в ее команде, судя по всему, вполне себе хорошие стилисты. Так, например, на свитерах появляются броши в виде селедки, а охровый аккомпанирует аквамариновому; горловина джемперов удваивается, а плетеный ремень превращается в настоящий объект модного желания; двубортные пальто с золотыми пуговицами украшают кожаные воротник и манжеты, а позолоченные «мазки» — трикотажный кардиган. Она вяжет узелки на шифоновом платье цвета апельсина и надевает поверх прозрачного поло в красивом сиреневом кожаный тренч в шоколадном, отсылающий к верхней одежде битников. А еще «приглашает поработать» над коллекцией Банни Меллон, ландшафтного дизайнера Розового сада Белого дома Джеки Кеннеди и экс-владелицу поместья Берч на Антигуа. Мотив «заячьего узла» на стеганых сумках она называет в ее честь.