Второй день Недели моды в Нью-Йорке весна-лето 2027 начался с шоу Тори Берч, которая последние несколько сезонов пересобирает саму себя — и, как очень четко подметила фэшн-журналист Ольга Михайловская, хочет зайти на сторону Миуччи Прады. Только американской — доступной материально и ментально.

Берч назвала коллекцию «Затонувший сад» (в честь работы Исаму Ногучи) и включила музыку из культового «Сияния». «Мне нравится юмор», — смеясь, заметила дизайнер, которая, несмотря на пессимистическое название и некоторую тревожность, сфокусировалась на противоположном — радости и оптимизме. «Я размышляла о том, как людям необходимо отвлечься и исцелить душу, — поделилась она с коллегами из Vogue. — Поэтому начала с концепции роскошной женственности, неизменно сочетая ее с утилитарностью и контрастом спортивного стиля».

Итак, дизайнер продолжила тему прошлого сезона, обыгрывая гламур середины века: «нарядные, щедро декорированные и дополненные аксессуарами образы, но с ноткой причудливой иронии». Опять-таки, все, как любит Прада. Если кардиганы, то в духе grandma, то есть укороченные, в бисере и с вышивкой. Если пальто, то с асимметричным подолом, а если драпированные платья, то таким образом, чтобы показать: одно неправильное движение — и они расстегнутся. Брючные костюмы выглядели сдержанно, однако в широких плечах считывались 40-е, а брюки шли с завышенной талией. Берч активно прибегала к технике тай-дай, декору кристаллами и украшательствам в виде расписанных вручную шелковых «перьев». Отметили мятый шелк и увесистые, «тяжелые» анклеты (отлично смотрелись в паре с лоферами); логотип (им дизайнер покрывала каждую из вещей образа с ног до головы) и минималистичные тренчи с покатыми плечами; мелкий горох, который за счет фактурной ткани создавал эффект ряби, и платья-халаты в вертикальную «банную» полоску. А еще здесь были максимально функциональные аксессуары. Например, новый шопер Lee Radziwill (в память о великой моднице Ли Радзивилл), напоминающий бумажный пакет.