В качестве локации ко вчерашнему шоу Алессандро Микеле выбрал библиотеку Сент-Женевьев. Креативный директор подошел к задаче весьма серьезно и даже создал своего рода библиографию вымышленных книг, снабдив их описаниями, именами несуществующих авторов и фиктивными номерами ISBN.

В традиционных объемных комментариях к показу Микеле рассуждал о ценности «антибиблиотеки» — собрания непрочитанных книг (концепция, заимствованная у ливанско-американского ученого Нассима Николаса Талеба), — сравнивая огромный потенциал такого хранилища со шкафом, полным одежды, которую мы так и не надели. «Даже те вещи, которые мы никогда не наденем, — подобно книгам, стоящим нераскрытыми на полках, — все равно говорят нам о жизнях, которые мы могли бы прожить. Не как повод для сожалений, а как обещание», — писал Алессандро, который, по замечанию коллег, сейчас как никогда сосредоточен на осмыслении наследия Valentino. Он пытается завязать дружбу между гламуром, элегантностью и перфекционизмом Валентино Гаравани и собственным, более эклектичным творческим языком.

Для этой амбициозной (но в руках Микеле вполне реализуемой) цели Алессандро придумал серию образов из атласных бюстье «драгоценных» оттенков. Их дополняли юбки длиной до колена самых разных фасонов: из жатого крепона, из шелка деворе с цветочным узором и из кожи (подол одной из них украсили перьями). Дальше шли приталенные (тоже кожаные) жакеты, где за дополнительный акцент на талии отвечал двойной ремень, еще следом — мужские образы (пожалуй, лучший плацдарм для демонстрации любви Микеле к эклектике). Здесь были неправильно застегнутые двубортные пиджаки складками на талии, высоко поднятые шелковые боксеры (так, что они выступали над поясом брюк) и бейсболки с надписью Villain Teen. За этими вальяжными, местами нахальными, но очень в духе самого Алессандро образами он выводил вечерние. В них креативный директор балансировал между собственными фирменными приемами (обилие страз и оборок) и сдержанной драматичностью, свойственной Гаравани. Как доказательство этой мысли Vogue приводит в пример два лаконичных атласных платья прямого кроя, где вся пышность и эффектность были сосредоточены исключительно в длинных шлейфах. «Я пытаюсь переосмыслить красоту через призму собственного представления о свободе, создавая этот образ», — пояснил Микеле. 

Отметили пыльно-розовый плащ в паре с мотоциклетными перчатками и удлиненный восьмидесятнический пиджак, который эффектно смотрелся с кружевными велосипедками; «чехлы» из органзы с логотипом марки; янтарные бусы в два ряда (их с удовольствием носили и мужчины, и женщины); жемчужные браслеты, служившие как бы защипами на разноцветных оперных перчатках, и фирменную микелевскую палитру, где сиреневый выгодно оттенял фиолетовый, а ирисковый сочетался с грязно-розовым.