Плейлист BURO.: любимые классические произведения редакции

Первый раз услышала «Баркаролу» еще в школе, потом все закрутилось, завертелось и забылось, а в 2016 году случайно попала на закрытый показ фильма «Иллюзия любви» Николь Гарсии с Луи Гаррелем и Марион Котийяр. По сюжету главная героиня изумительно играет на фортепиано, и как раз «Баркаролу» — шестое произведение из цикла «Времена года», посвященное июню. Баркаролой, к слову, называют мелодичную песню, которую распевали итальянские лодочники. Вообще «Времена года» Петра Ильича для меня душеспасительные, а еще под них ночами легко пишутся тексты.

Ноктюрны Шопена — идеальный саундтрек для тех дней, когда чувствуешь усталость от электронных битов, гитарных рифов и даже самого виртуозного вокала. Они минималистичные и умиротворяющие, но нескучные: у каждого удивительно продуманный мелодический рисунок, похожий на затейливый узор или на роман со множеством сюжетных поворотов. Всего Шопен написал 21 фортепианный ноктюрн, но мой фаворит — именно № 13. Уже не помню, когда и при каких обстоятельствах услышала его впервые, но меня поразил выверенный «сюжет» — то, как мелодия сперва будто мешкает, но в конце концов фортепианные аккорды взрываются, словно мощная волна, поглощающая берег, или вихрь эмоций, которые вы больше не способны сдерживать. Ноктюрн прекрасен в любом исполнении, но мне больше всего нравится, как играет его французский пианист Давид Фрэ.

Один из самых узнаваемых вальсов Фридерика Шопена — одновременно изящный и тревожный — был написан в 1846–1847 годах, в поздний период жизни композитора. Вместо привычной для жанра легкости здесь контраст настроений: нервная, почти драматичная тема сменяется светлым, «мечтательным» эпизодом. Эта двойственность и становится ключом к выразительности: за внешней грацией ощущаются напряжение и хрупкость. Вальс был опубликован уже после смерти автора и часто воспринимается как отражение его сложного эмоционального состояния в последние годы — на фоне разрыва с Жорж Санд, ухудшения здоровья и общего чувства нестабильности.

Еще со времен музыкальной школы я определилась со своим самым любимым классическим произведением — «Маскарад» Арама Хачатуряна. Вальс завораживает с первых нот, нравится его тяжелое драматичное звучание, которое при этом не «загружает», а только поднимает настрой. В ближайших планах — выучить ноты и исполнять сочинение самостоятельно. В целом я довольно часто слушаю классику, и первым в плейлисте с треками-фаворитами стоит именно «Маскарад». После, к слову, идет то самое па-де-де из «Щелкунчика» П. И. Чайковского, «Танец рыцарей» С. С. Прокофьева и «Метель» Г. В. Свиридова.

Пожалуй, в день рождения Иоганнеса Брамса логичным выбором кажется именно «Немецкий реквием», одно из самых главных и монументальных произведений композитора. Толчком для его написания стала смерть матери Брамса в 1865 году. Уже через год опус был практически завершен, а финальный вариант сыграл 18 февраля 1869 года оркестр под руководством Карла Рейнеке в Лейпциге. Несмотря на драматичность, в произведении нет траурности, оно звучит легко, если не сказать грациозно — в этом и проявляется талант мастера. Брамс умеет находить свет даже в самую темную пору.

С Рахманиновым у меня, кажется, сложилась особая связь. Портрет композитора висел на самом видном месте в кабинете сольфеджио, куда я, не без недовольства, ходила по два раза в неделю. Кажется, именно тогда Сергей Васильевич, пронзительно смотрящий со стены, превратился в гиперфиксацию. Перечислять вдохновляющие, будоражащие и трогающие произведения композитора можно долго, но «то самое» для меня одно — Второй фортепианный концерт. Он увидел свет в 1901-м, спустя три года творческого застоя после провала в Москве и Петербурге. Концерт и правда звучит как пробуждение ото сна и новая надежда, окрепшая, непоколебимая. Всегда спасает, когда нужно поднять себе настроение или зарядиться на насыщенный делами день.

Музыка Петра Ильича Чайковского рождает ощущение тихого восторга — не бурного, а глубокого, внутреннего. Особенно я люблю именно интродукцию па-де-де из балета «Щелкунчик». Каждый раз, когда я слышу эту композицию, она будто касается чего-то очень личного внутри меня — так тонко и точно, что на глаза наворачиваются слезы. В ней есть какая-то необъяснимая сила, к которой невозможно быть равнодушной.

Одно из самых лиричных и нежных произведений Моцарта. В этой части композитор раскрывает удивительную мягкость и прозрачность звучания, создавая атмосферу спокойствия и почти камерной интимности. Он будто замедляет время: мелодия струится, не пытаясь поразить внешним блеском, — ее сила в искренности и прозрачной красоте. Музыка постепенно окутывает, создавая ощущение уюта и внутреннего умиротворения. Для меня это то редкое произведение, которое работает как тихая пауза среди шума и суеты.