«Экстаз» Гаспара Ноэ: чего ждать от нового фильма шокирующего режиссера

Сангрия с сюрпризом, завораживающие танцы и много красного

 

На этой неделе в прокат выходит один из самых ожидаемых фильмов года — «Экстаз» Гаспара Ноэ. Режиссер представил свой танцевальный хоррор на нынешнем Каннском фестивале и получил множество восторженных отзывов от кинокритиков. Рассказываем, к чему нужно быть готовым зрителям нового фильма Ноэ.

 

 

 

 

Где-то на отшибе в зале французского ДК с занавесом в цветах национального флага собралась дюжина танцоров, выбранных для некоего большого проекта с перспективой гастролей в Америке. Эта разношерстная толпа напоминает какой-то демографический срез, где есть люди разных рас, ориентаций и взглядов (и все они, к слову, обладатели совершенно нормальных, не глянцевых тел). На кастинге, видео с которого нам покажут в самом начале, герои отвечают на вопросы о танцах, вере, сексе и своих кошмарах, параллельно выдавая о себе какой-то базис информации, который позже раскроется в фильме. По какому-то поводу или без него труппа решила закатить вечеринку, и напиток вечера — сангрия, превращенная кем-то в сгусток зла в стеклянных чанах: некто добавил в нее наркотики, о чем все узнают, только когда случится приход. После того как вещества начали действовать, герои раскрываются с новых сторон, ведь, как известно, наркотики умеют обнажать подноготную человека, даже если он прячет ее от себя самого. Душный мир ДК переворачивается с ног на голову, и значительную часть фильма примерно так нам и показывают происходящее. Постепенно коллективный бэд трип превращается в филиал ада с копошащимися телами, залитыми красным светом.

 

Первое, что нужно напрочь загнать в свою память перед просмотром «Экстаза», — это фильм ужасов. Ноэ предупреждает об этом в самом начале, когда видео с проб показывают на старом телевизоре, стоящем среди книг и кассет с хоррорами. В жутких монстров превратится часть героев, когда ЛСД вытащит из них все самые мерзкие черты характера и побуждения и усилит их во много-много раз. Будут типичные для фильмов ужасов сцены с убегающей по узкому коридору жертвой, будет кровь, будут смерти.

 

 

Ноэ постоянно обращается к тому, что можно по-консервативному определить как «низменную природу человека», и показывает, как это влияет на людей, вырвавшись на свободу. По сути, на этом держится сюжет его «Необратимости» и про это же его «Любовь». Кого-то это отталкивает от фильмов Ноэ: с одной стороны, они пугают тем, на что может оказаться способен другой человек, с другой — суют зрителю под нос то, что он сам в себе подавляет под тонким налетом цивилизации, с третей — просто идут наперекор нашей зажатости. Среднестатистическое отношение к таким темам как раз отлично вписывается в жанр хоррора. В одном из диалогов «Экстаза» об анальном сексе прозвучит часть философии режиссера — что естественно, то не безобразно.

 

 

К Ноэ уже плотно прилип ярлык «шокирующего режиссера», хотя на деле самое интересное в его работах как раз не это, а его страсть к экспериментаторству и нарушению канонов, за которые когда-то мир и полюбил французское кино с его новой волной — Годаром, Трюффо, Ромером и Риветтом. Он экспериментирует с углами съемки, звуком, светом, кастингом, монтажом, структурой. Финальные титры Ноэ поставил в самом начале, чтобы иметь возможность сделать концовку настоящей концовкой, после которой зрителю уже ничего не надо будет смотреть. Все танцовщики в «Экстазе» — настоящие танцоры, найденные на танцполах Франции. Про фильм иногда говорят, что единственная настоящая актриса в нем — София Бутелла, но и она начинала как профессиональная танцовщица, блистала в роликах Nike и в турне Мадонны, а «Kingsman: Секретная служба», «Взрывная блондинка» и «Стартрек» были позже. В «Экстазе» только одна сцена танца придумана заранее, все остальное — импровизация. Камера вращается и меняет углы посреди экранного бэд трипа так, что погружает зрителя чуть ли не в транс. И все это соединяется с музыкой, меняющейся, но не замолкающей ни на минуту. Она пульсирует из саунд-системы кинотеатра и гипнотически сливается с визуальной частью.

«Экстаз» Гаспара Ноэ — в первую очередь чувственный опыт, главное, что он дает зрителю, — ощущения, будь то восторг, отвращение, напряжение, страх или что-то еще. Все остальное работает на этот эффект — юмор, построение сюжета, эксперименты с камерой. Оригинальное название «Экстаза» — «Climax», один из вариантов перевода которого — «нарастание», и это то самое слово, которое отлично описывает эту картину: вплоть до кульминации клубок сюжета разворачивается так, что всего становится только больше — страшнее события, происходящие с героями, растет градус безумия на танцполе, все сильнее зашкаливают эмоции зрителя от происходящего на экране, и с развязкой остается какое-то ошеломление. Удивительно, но даже при всем вышесказанном фильм вызывает желание научиться танцевать, как эти люди с экрана, что бы они друг с другом не делали, двигаются они завораживающе, зрелищно и экспрессивно.

 

 

5 фактов об «Экстазе» Гаспара Ноэ

 

 

В картине показаны 1990-е, а именно — 1996 год. Отсутствие технологий идет на пользу сюжету — герои просто-напросто не могут вызвать ни скорую, ни полицию.

 

 

В фильме очень много красного, потому что красный — любимый киноцвет Гаспара Ноэ. Много красного — это отличительная черта его работ.

 

 

В «Экстазе» звучит музыка композитора Эрика Сати — одного из любимых у Гаспара Ноэ. Также в саундтреке есть современные исполнители, например Dopplereffekt, Soft Cell, Aphex Twin b Giorgio Moroder.

 

 

Визуальным референсом для «Экстаза» был культовый фильм 1981 года «Я Кристина» о малолетних берлинских героинщиках. Ноэ выбрал его из-за ярких локаций и одежды главных героев — стильной, но поношенной. В «Экстазе» тоже было решено отказаться от новой одежды, чтобы все выглядело более аутентичным.

 

 

Все сцены «Экстаза» снимались в четкой хронологической последовательности, потому что у Ноэ была только общая идея, как должен развиваться сюжет, а все остальное решили придумывать прямо на площадке и импровизировать.