В Галерее Анастасии Постригай заработала выставка Зенона Комиссаренко, приуроченная к 135-летию со дня его рождения. Колумнист BURO. и искусствовед Анастасия Постригай рассказывает о судьбе художника и о возрождении его имени.
колумнист BURO., искусствовед, галерист и ректор Академии Op Pop Art
В моей работе сейчас разворачивается целая детективная история. Из нее уже выросла экспозиция «Звучание космоса», которая открылась в моей галерее аккурат в первые дни лета. Но это не красивая кульминация, а только самое начало пути. И, чтобы запустить этот большой процесс, мне достаточно было купить одну графическую работу. Как выяснилось, одного из важнейших, но забытых художников XX века — Зенона Комиссаренко.
На момент покупки у меня совершенно не было информации: я просто понимала, что передо мной очень качественное искусство. Ни года, ни имени — все предстояло выяснить. Я стала наводить справки, расспрашивать всех, кто занимается историей искусства, и довольно быстро поняла, что находка на вес золота: все хором говорили, что Комиссаренко — прекрасный художник, но знают о нем только узкие специалисты.
История получается удивительная. Комиссаренко не стало не так давно — меньше полувека назад, не об античности речь. Французский искусствовед и специалист по русскому авангарду Жан-Клод Маркаде называл его лучшим художником XX века. Но он не оставил ни строчки прямой речи, ни единого комментария к своим работам. Масштаб фигуры можно собрать только как мозаику, из обрывков биографии и сохранившихся работ. Такое случается, когда у человека нет родных и близких, которые могли бы позаботиться о наследии.
Но даже по оставшимся клочкам видно многое. Комиссаренко застал и эпоху авангарда, и время расцвета нонконформизма. Он был учеником Казимира Малевича и с самого начала занимался абстрактным искусством. Но в 1920-х был период, когда Комиссаренко ушел в мультипликацию — кстати, в этой сфере художника очень ценят и считают одним из пионеров. Его ленты можно найти в интернете, например «Межпланетную революцию» 1924 года. Но важно понимать, что это экспериментальная вещь, супрематизм в движении. Захватывающего сюжета там нет: перед художником стояли другие задачи.
Мультфильмы посмотреть можно, а вот ранней живописи или графики Комиссаренко почти не осталось: все сгорело в пожарах. Уцелели работы, которые художник создавал уже после войны. И это совершенно невероятный уровень.
У абстракции могут быть разные подтексты. Для одних авторов весь смысл в процессе работы, для других — в отражении эмоций. Комиссаренко, как и Малевич, был космистом и в своем искусстве пытался передать звучание и ритм музыки и космоса.
В процессе работы над выставкой Комиссаренко я познакомилась с Игорем Смекаловым, главным научным сотрудником отдела графики XX века Третьяковской галереи, который занимается кругом учеников Малевича. Он рассказывал, как отслеживал концепцию по работам Комиссаренко, о которых у него была информация, и увидел, как из отдельных произведений складываются целые серии — эти цепочки приходится заново собирать вручную. Более того, найти правильно атрибутированную фотографию Комиссаренко непросто, даже с этим путаница. Так все сложилось, что именно сейчас для экспозиции в моей галерее наступил идеальный момент: в этом году исполняется 135 лет со дня рождения художника. К тому же тему учеников Малевича уже задал Пушкинский музей, где сейчас проходит выставка Беатрисы Сандомирской. Научным консультантом для обоих проектов стал Смекалов.
Мне очень отозвались его слова на открытии в Пушкинском о том, как важно возрождать имена, спасать наследие художников, которое вот-вот уплывет в небытие, если ничего не делать. И в этом смысле получается необычная история: куратор или галерист становится продюсером мастера, которого уже нет в живых. Он не может сам о себе заявить — и продвигать его должны уже искусствоведы.
Комиссаренко очень хорошо встраивается и в одну из важных для моей галереи тем — искусство нонконформистов. Потому что художник не просто застал это время — он уже ждал шестидесятников в андеграунде, когда они только туда попали. Вместе с Марией Раубе-Горчилиной он создал в Москве что-то вроде салона для ценителей неофициального искусства. Опекал Лидию Мастеркову и Владимира Немухина, организовал (нелегально, конечно) вывоз искусства шестидесятников за границу.
Для тех зрителей, которые давно в теме нонконформизма, «Звучание космоса» станет способом расширить горизонты, послужит мостиком между двумя волнами авангарда. В экспозиции переплетаются разные ритмы: они есть в каждой отдельной работе, они есть и в динамике от года к году. И эта эволюция будет в центре внимания.
Увидеть искусство Комиссаренко на выставке «Звучание космоса» в Галерее Анастасии Постригай можно до 5 июля.
09.06.26, 16:55
Выбор редактора
Подборка Buro 24/7