Главный популяризатор поп-арта, прирожденный провокатор и человек, во многом определивший культурный ландшафт 1960-х, появился на свет 6 августа 1928 года. В честь пусть пока не круглой, но все-таки знаменательной даты решили рассказать о нескольких произведениях Уорхола, которые не так известны широкой публике, как портрет Монро или изображения супа Campbell's.

В середине 1950-х Энди Уорхол (настоящее имя — Андрей Варгола), выходец из семьи словацких эмигрантов-русинов, был еще не знаменитым художником, а всего лишь подающим надежды иллюстратором. В частности, он работал с Vogue, Harper's Bazaar, The New York Times и некоторыми модными брендами и магазинами, вроде Tiffany&Co. и Henri Bendel. Примерно тогда же в Нью-Йорк из его родного Питтсбурга к Энди переехала мать, Юлия Варгола. Она была самым близким для него человеком, а еще — завзятой кошатницей.

Вдвоем мать и сын решили создать небольшую книгу (точнее, артбук) без текста, с разноцветными рисунками котов. Энди рисовал и раскрашивал зверей (за образец он взял снимки известного фотографа и любителя кошек Уолтера Чандоха), а Юлия вручную подписывала их имена — вернее, имя. Почему Сэм? Именно так звали всех котов в семье Варгола.

Всего получилось создать около полутора сотен экземпляров (каждый уникален, кошки везде разных цветов) — их продавали и дарили друзьям, а сегодня они предмет особенного интереса коллекционеров.

Следующее десятилетие уже в полном смысле принадлежало Уорхолу. Он стал одной из ярчайших звезд поп-арта и, как называли его недоброжелатели, «певцом консьюмеризма» и апологетом капитализма. Впрочем, художник препарировал не только увлеченность людей брендами массмаркета или знаменитостями — не меньше его интересовали и темные стороны жизни. В 1962 году он начал серию шелкографий (изображения, напечатанные через трафарет особым способом, — техника была визитной карточкой Уорхола) Death And Disaster. В ее рамках удобно было исследовать самые жуткие явления жизни — трагедии («129 погибших в авиакатастрофе»), ДТП («Автомобильная авария»), казни (отдельная подсерия с изображением электрического стула в разных оттенках).

Серия «Цветы», начатая в 1964 году, на первый взгляд, стала полной противоположностью Death And Disaster. Считается, что шелкографию с разноцветными гибискусами, за основу которой Уорхол взял фото из журнала Modern Photography, он опубликовал в ответ на убийство президента Кеннеди в конце 1963 года — чтобы показать, что жизнь (в данном случае цветы как ее символ) побеждает смерть. Правда, как и всегда у Уорхола, не все так просто: многие исследователи считают, что это произведение как раз иллюстрация победы неживого над естественным — гибискусы здесь выхолощенные, искусственные и словно отражают разложение общества потребления, в котором тиражность побеждает уникальность.

Уорхол обожал знаменитостей и любил исследовать феномен их популярности. Самое явное тому подтверждения — бессчисленные фотографии с изображением звезд: Мэрилин Монро, Джеки Кеннеди, Элизабет Тейлор, Элвис Пресли — все они становились персонажами с его шелкографий. Себя Энди считал публичной персоной в не меньшей степени — славой он бредил с ранней юности.

На первом знаменитом автопортрете 1967 года — за основу было взято фото, сделанное на «Фабрике» Энди для выставки Expo 67 в Монреале, — художник изобразил себя так же, как и своих героев: словно в тени, но под бликами разноцветных софитов. Сам Уорхол однажды сказал: «Если хотите узнать меня, смотрите на поверхность». Но автопортрет в очередной раз доказывает, что слова Энди не стоит принимать всерьез: внешнее на нем скрыто, будто замаскировано тенями и цветными пятнами. Перед нами не человек, а хорошо срежиссированный образ.

В 1968 году жизнь Уорхола разделилась на до и после: радикальная феминистка Валери Соланас пришла на «Фабрику», место, где художник работал, собирал друзей и соратников и устраивал гремевшие на весь Нью-Йорк вечеринки, и трижды в него выстрелила (причиной стало то, что Уорхол якобы присвоил себе пьесу Соланас). Ранение оказалось серьезным — врачам едва удалось спасти Энди, и до конца жизни он носил специальный поддерживающий корсет.

После покушения художник погрузился в тревогу, начал вести более уединенный образ жизни. Меньше хаоса стало и в самих произведениях Уорхола — шелкографии 1970-х и 1980-х годов выглядят более «глянцевыми», даже выхолощенными, по сравнению с работами 1960-х. Не в последнюю очередь потому, что творчество звезды поп-арта стало еще более коммерциализированным, чем до: Уорхол теперь работает на заказ, стараясь скопить денег и таким образом избавиться от страха за здоровье и жизнь.

Серию «Дамы и господа» художник сделал по просьбе итальянского галериста Лучано Ансельмино — почти за миллион долларов. Заказчик хотел, чтобы Уорхол изобразил звезд нью-йоркской дрэг-сцены, однако Энди, вопреки обыкновению, не захотел работать со знаменитостями и на этот раз предпочел видеть своими моделями андеграундных и малоизвестных персонажей. Коллега Уорхола, редактор Interview Боб Колачелло, отправился в бар The Guilded Grape, где отыскал 14 желающих сняться (в их числе в основном латиноамериканки и чернокожие), а художник затем сделал около 500 поляроидных снимков, чтобы после перенести их на шелкографии. Что примечательно (и довольно грустно), хоть серия и обогатила автора, сами дрэг-квин получили за работу лишь по 50 долларов.

Еще одна крупная заказная работа Уорхола. Авторами идеи на этот раз выступили нью-йоркский галерист Рональд Фельдман и израильский арт-дилер Александр Харари. Последний изначально хотел, чтобы Энди сделал только портрет премьер-министра Израиля Голды Меир, но позднее проект разросся, и кроме Меир в список вошли, например, Альберт Эйнштейн, Зигмунд Фрейд, Франц Кафка, Гертруда Стайн и Сара Бернар.

Главным условием Уорхола было следующее: все модели непременно должны быть мертвы (из-за этого в серии не появился Боб Дилан, хотя изначально заказчики хотели увековечить и его), так что работал он исключительно с архивными снимками.

После премьеры осенью 1980 года в Еврейском музее Нью-йорка разгорелся скандал: многие обвинили художника в том, что он пытается нажиться на теме, которая не имеет к нему отношения (сам он был набожным католиком). Впрочем, на коммерческом успехе серии это никак не сказалось: изображения моментально раскупили коллекционеры и галереи.

Портрет легенды соула стал последней работой Уорхола, опубликованной при жизни. С предложением к Энди (в его портфолио уже значились обложки для The Velvet Underground, The Rolling Stones, Дайаны Росс и не только) вышли представители лейбла Arista Records, на котором записывали пластинку. Они же предоставили рекламное фото, а Энди переработал его в своей технике. Для альбома он сделал еще и рисунок карандашом — графический портрет Ареты есть во вкладыше, почти ностальгический, похожий на его ранние иллюстрации для журналов и брендов.

На фоне поздних работ Уорхола, в которых часто считывается тревога, эта стоит особняком: портрет будто излучает тепло и респектабельность, а сама певица выглядит на нем царственной и непобедимой. Проще говоря, вечной.

Уорхолу было не впервой изображать политических деятелей. До этого он выпускал портреты Мао Цзэдуна, Ричарда Никсона, Джимми Картера и не только. Но серия «Ленин» стоит особняком: лидер большевиков кажется на этих шелкографиях не забавным персонажем поп-культуры, а фигурой довольно мрачной.

Идею посвятить серию Ильичу Энди предложил немецкий галерист Бернд Клюзер — он показал художнику архивное фото вождя. Изначально на нем Ленин был снят в окружении соратников, однако позднее советские пропагандисты обрезали снимок, так что политик оказался как бы в одиночестве, задумчивый и угрюмый.

Серия попала в нерв эпохи: в 1980-е интерес к коммунистическому СССР стремительно рос, гремела перестройка, вскоре рухнула Берлинская стена. У пропагандистов и авторов учебников пропала монополия на изображение Ленина — из фигуры исключительно исторической он превратился в обычного человека, сложную и противоречивую личность, которую захотелось исследовать под разными углами.

«Ленин» Уорхола не стал таким же известным, как «Мао», но с коммерческой точки зрения серия оказалась не менее успешной. Увы, сам Энди этого не застал: он умер за несколько дней до премьеры.