Что такое романтическая пара? Что такое семейная пара? Зачем нам брак сегодня, когда его экономическая функция перестала быть определяющей? Колумнист BURO., писатель, филолог и психоаналитик Ольга Хейфиц пробует разобраться в явлении с точки зрения искусства и психоанализа и рассказывает о распространенных сценариях отношений.
Писатель, филолог, психоаналитик, автор научно-фантастического романа «Камера смысла» и просветительского цикла лекций «Архитектура личности»
Писатель, филолог, психоаналитик, автор научно-фантастического романа «Камера смысла» и просветительского цикла лекций «Архитектура личности»
«Мужчина и женщина могут знать друг друга с детства и казаться благополучной парой, они могут вступить в брак и все-таки на самом деле не быть настоящей парой. Или они могут секретно стать парой: многие, если не большинство браков, являются "несколькими браками", и многие пары становятся парами лишь после того, как оторвутся от своей социальной группы».
Отто Кернберг
Согласно Кернбергу, пара — это психическая конструкция, которая возникает, когда партнеры способны связать идеализацию с эротическим желанием, соединить нежность и сексуальность и, главное, научиться встраивать агрессию в любовь, не разрушая связь избыточной ревностью или завистью. На первый взгляд, мы, безусловно, ищем в отношениях счастья, однако на деле выбираем не столько человека, сколько сценарий жизни, сценарий игры, в которую предстоит сыграть.
Если в детстве не хватило любви, вы всегда будете пытаться добиться ее от тех, кто причиняет вам боль, вместо того чтобы расстаться с ними. Начинается все как невероятная химия, нечто горячо желанное, лишающее дара речи и способности мыслить. Однако страсть быстро перерастает в тривиальные эмоциональные качели. Вся власть вдруг оказывается в руках одного партнера: один исчезает — другой цепляется, один провоцирует — другой терпит.
Почему так происходит? Отношения с родителями — первая история любви в жизни. Если человек вырос в семье, где внимание старших привлекали исключительно негативными способами, вызвав гнев и последующее наказание, потом от этой привычки бывает трудно избавиться. Если любовью шантажировали или дарили любовь в обмен на определенную модель поведения, человеку сложно находиться в безопасной близости. Он будет испытывать тревогу, подозревать, что его используют.
Если у девочки в детстве была контролирующая мать, подавляющая ее сексуальность и препятствующая выражению нежности дочери по отношению к отцу, это может привести к тому, что во взрослом возрасте девушка будет испытывать стыд за желание сексуальной близости с мужчиной. При таких обстоятельствах ее отношения с мужчинами превращаются в садомазохистские. За желанием секса должно следовать наказание.
Культовый «9½ недель» — прекрасный образчик этой динамики. Героиня Ким Бейсингер не просто влюбляется — она постепенно теряет собственные границы и начинает путать аффект с жизнью. В фильме Эдриан Лайна важно, что связь не дает близости и даже ее перспективы — она лишь обеспечивает наркотический допинг невероятного возбуждения, непредсказуемости и растерянности. Еще лучше иллюстрирует подобный сценарий фильм «Мой король». Это настоящий учебник по нарциссическому расстройству личности: маячки, сигнализирующие об опасности главного героя, при желании можно распознать еще на старте. Картина начинается с того, что главная героиня травмирует колено и попадает в реабилитационный центр. Врач дает ей понять, что травма таит в себе смысл: «Колено — это способность уступить или отступить. А это не случается, когда сложно принять то, что произошло в жизни». Когда мы не готовы признать свои чувства, тело, как физический контур психики, соматизирует их, превращая в симптом. Иногда это происходит даже с помощью самоповреждения или травматизации.
Один из первых признаков потенциально нездоровых отношений — суперъяркое, стремительное начало. Нарцисс видит того, за чей счет сможет самоутвердиться. Он идеализирует человека, соблазняет его. Мало кто может устоять перед напором идеализирующего нарцисса. Мгновение — и вы уже живете вместе, он любит, хочет жениться, знакомит с родителями.
Главное ощущение, которое нарцисс старается вызвать у жертвы, — чувство, что раньше она не знала, что такое настоящая любовь. Когда капкан захлопывается, хищник отрезает жертву от окружающего мира, внушая, что им двоим никто не нужен. Потом наступает стадия нарциссического обесценивания объекта, и жертве приходится постоянно доказывать, что она достойна любви. Люди, у которых в семье любовь нужно было заслуживать, часто ищут это ощущение во взрослом возрасте.
Литературный родственник этого сценария — «Грозовой перевал». Книга, заявленная Бронте как роман о любви, никакой любви не несла. Безумный Хитклифф с нарциссическим расстройством, Кэтрин — с пограничным. Однако это готика и социальный роман, так что не будем осуждать писательницу, чье произведение вряд ли снискало бы такой интерес, если бы она не заявила, что оно исключительно романтическое.
Согласно Кернбергу, пара — это психическая конструкция, которая возникает, когда партнеры способны связать идеализацию с эротическим желанием, соединить нежность и сексуальность и, главное, научиться встраивать агрессию в любовь, не разрушая связь избыточной ревностью или завистью.
На первый взгляд, мы, безусловно, ищем в отношениях счастья, однако на деле выбираем не столько человека, сколько сценарий жизни, сценарий игры, в которую нам предстоит сыграть.
Если в детстве вам не хватило любви, вы всегда будете пытаться добиться ее от тех, кто причиняет вам боль, вместо того чтобы расстаться с ними.
Начинается все как невероятная химия, нечто горячо желанное, лишающее дара речи и способности мыслить. Однако страсть быстро перерастает в тривиальные эмоциональные качели. Вся власть вдруг оказывается в руках одного партнера: один исчезает — другой цепляется, один провоцирует — другой терпит.
Почему так происходит? Отношения с родителями — первая история любви в нашей жизни. Если человек вырос в семье, где внимание старших можно было привлечь исключительно негативными способами, вызвав гнев и последующее наказание, потом от этой привычки бывает трудно избавиться.
Если любовью шантажировали или дарили любовь в обмен на определенную модель поведения, человеку будет сложно находиться в безопасной близости. Он будет испытывать тревогу, подозревать, что его используют.
Если у девочки в детстве была контролирующая мать, подавляющая ее сексуальность и препятствующая выражению нежности дочери по отношению к отцу, это может привести к тому, что во взрослом возрасте девушка будет испытывать стыд за желание сексуальной близости с мужчиной. При таких обстоятельствах ее отношения с мужчинами превращаются в садомазохистские. За желанием секса должно следовать наказание.
«9½ недель» — прекрасный образчик этой динамики. Героиня Ким Бейсингер не просто влюбляется — она постепенно теряет собственные границы и начинает путать аффект с жизнью. В этом фильме важно, что связь не дает близости и даже ее перспективы — она лишь обеспечивает наркотический допинг невероятного возбуждения, непредсказуемости и растерянности.
Еще лучше иллюстрирует подобный сценарий фильм «Мой король». Это настоящий учебник по нарциссическому расстройству личности: маячки, сигнализирующие об опасности главного героя, при желании можно распознать еще на старте.
Картина начинается с того, что главная героиня Тони травмирует колено и попадает в реабилитационный центр. Врач дает ей понять, что травма таит в себе смысл: «Колено — это способность уступить или отступить. А это не случается, когда сложно принять то, что произошло в жизни». Когда мы не готовы признать свои чувства, тело, как физический контур психики, соматизирует их, превращая в симптом. Иногда это происходит даже с помощью самоповреждения или травматизации.
Один из первых признаков потенциально нездоровых отношений — суперъяркое, стремительное начало. Нарцисс видит того, за чей счет сможет самоутвердиться. Он идеализирует человека, соблазняет его. Мало кто может устоять перед напором идеализирующего нарцисса. Мгновение — и вы уже живете вместе, он любит, хочет жениться, знакомит с родителями.
Главное ощущение, которое нарцисс старается вызвать у жертвы, — чувство, что раньше она не знала, что такое настоящая любовь. Когда капкан захлопывается, хищник отрезает жертву от окружающего мира, внушая, что им двоим никто не нужен.
А потом наступает стадия нарциссического обесценивания объекта, и жертве приходится постоянно доказывать, что она достойна его любви. Люди, у которых в семье любовь нужно было заслуживать, часто ищут это ощущение во взрослом возрасте.
Литературный родственник этого сценария — «Грозовой перевал». Книга была заявлена Эмили Бронте как роман о любви, но никакой любви мы там, разумеется, не найдем. Безумный Хитклифф с нарциссическим расстройством, Кэтрин — с пограничным. Однако это готика и социальный роман, так что не будем осуждать писательницу, чье произведение вряд ли снискало бы такой интерес, если бы она не заявила, что оно исключительно романтическое.
Этот сценарий — один из самых распространенных. Он маскируется под «нормальную жизнь», и потому кажется, что в нем нечего анализировать. Но психически это попытка соответствия. Ожиданиям семьи, общества, общепринятого тайминга. Надо выйти замуж, пора рожать детей. В этот момент люди часто не отдают себе отчета, что именно им нужно в отношениях и в партнере, они и себя-то не совсем понимают. Зачастую все мысли — работа супер-эго, которое на правах интегрированной родительской фигуры подсказывает: «Пора», «Так будет правильно». В таком случае партнера для брака могут выбирать функционально, исходя из принципа надежности и соответствия приличиям. В литературе отличный тому пример — Эмма Бовари, которая выходит замуж от скуки и после мучается выбором. Все, что происходит дальше, — измены, долги, отчаяние — трагедия человека, который ошибся, потому что не знал, чего ищет. В таких браках часто возникает отдельное фантазийное пространство, внимание партнеров может находиться не в реальных отношениях, а в мечтах о «настоящей жизни». Или начинаются измены.
Этот сценарий — один из самых распространенных. Он маскируется под «нормальную жизнь», и потому кажется, что в нем нечего анализировать. Но психически это попытка соответствия. Ожиданиям семьи, общества, общепринятого тайминга. Надо выйти замуж, пора рожать детей. В этот момент люди часто не отдают себе отчета, что именно им нужно в отношениях и в партнере, они и себя-то не совсем понимают. Зачастую все эти мысли — работа супер-эго, которое на правах интегрированной родительской фигуры подсказывает: «Пора», «Так будет правильно».
В таком случае партнера для брака люди могут выбирать функционально, исходя из принципа надежности и соответствия приличиям. В литературе отличный тому пример — Эмма Бовари, которая выходит замуж от скуки и после мучается своим выбором. Все, что происходит потом, — измены, долги, отчаяние — это трагедия человека, который ошибся, потому что не знал, чего ищет.
В таких браках часто возникает отдельное фантазийное пространство, внимание партнеров может находиться не в реальных отношениях, а в мечтах о «настоящей жизни». Или начинаются измены.
Часто бывает, что выбор партнера решает вопрос социального лифта. И здесь не нужно искать подводных течений: в конце концов, на протяжении веков это была самая одобряемая форма матримониальных отношений. Очевидный положительный пример такого союза — Шарлотта Лукас из «Гордости и предубеждения»: она выходит за мистера Коллинза явно не от большой любви, осознавая ограничения своей реальности. Еще один пример — Пьер Безухов и Элен в «Войне и мире». Со стороны семьи Элен — это точный расчет, ведь Пьер очень богат и, кроме того, наивен. А Пьер тут скорее живое воплощение второго сценария — человек, который женится, не осознавая желаний и потребностей, жертва великосветских условностей.
Часто бывает, что выбор партнера решает вопрос социального лифта. И здесь не нужно искать подводных течений: в конце концов, на протяжении веков это была самая одобряемая форма матримониальных отношений. Очевидный положительный пример такого союза — Шарлотта Лукас из «Гордости и предубеждения»: она выходит за мистера Коллинза явно не от большой любви, осознавая ограничения своей реальности.
Еще один пример — Пьер Безухов и Элен в «Войне и мире». Со стороны семьи Элен — это точный расчет, ведь Пьер очень богат и, кроме того, наивен. А Пьер тут скорее живое воплощение второго сценария — человек, который женится, не осознавая своих желаний и потребностей, жертва великосветских условностей.
Иногда брак — это побег. Часто ранний, почти подростковый брак, выступающий как форма сепарации от семьи. Удушающий контроль, тяжелая обстановка в доме, чувство стыда за родных — все это бывает невыносимо и провоцирует на радикальные действия: уход из дома, раннюю беременность и брак. В кино такие примеры — «Лживая луна» или «Школьный вальс», отличные и несправедливо забытые фильмы.
Такой брак часто строится на роли пары как бренда: мы — идеальные. Сегодня можем наблюдать подобный сценарий в семье Бэкхемов, видим реальность сквозь погрешность в идеально созданной фронтальной части. В литературе пример фронтального брака — «Великий Гэтсби», где союз Дейзи и Тома Бьюкенена нарциссически безупречный и, разумеется, абсолютно не такой, каким кажется.
Иногда брак — это побег.
Часто это ранний, почти подростковый брак, выступающий как форма сепарации от семьи. Удушающий контроль, тяжелая обстановка в доме, чувство стыда за родных — все это бывает невыносимо и провоцирует на радикальные действия: уход из дома, раннюю беременность и брак.
В кино такие примеры — «Лживая луна» или «Школьный вальс», отличные и несправедливо забытые фильмы.
Такой брак часто строится на роли пары как бренда: мы — идеальные. Сегодня мы можем наблюдать подобный сценарий в семье Бэкхемов, видим реальность сквозь погрешность в идеально созданной фронтальной части.
В литературе пример фронтального брака — «Великий Гэтсби», где союз Дейзи и Тома Бьюкенена нарциссически безупречный и, разумеется, абсолютно не такой, каким кажется.
Эрих Берн определяет созависимые отношения как дисфункциональные, в которых один человек способствует развитию у другого зависимости, плохого психического здоровья, безответственности, инфантильного поведения. Признак созависимого сценария: отношения строятся вокруг симптома — зависимости, депрессии, травмы, алкоголя — и превращаются в вечное «спасание».
Часто люди с пограничным расстройством личности создают вокруг себя целую свиту «спасателей». Такие спасатели отодвигают на второй план собственные потребности, ставя на первое место чувства и проблемы человека с ПРЛ. На этом фоне отношения могут процветать. Партнер с ПРЛ становится для созависимого камертоном, определяющим его чувства и поведение.
Если партнер с ПРЛ (или любым другим заболеванием) чувствует себя несчастным, созависимый человек может чувствовать себя ответственным за то, чтобы сделать его счастливым. А если партнер подвержен саморазрушительному поведению (чаще всего при ПРЛ), «помощник» чувствует себя ответственным за то, чтобы его остановить.
Многие полагают, что созависимый человек — это жертва, которая подчиняет свою жизнь интересам другого. Однако оказывается, созависимый член семьи сам поглощен желанием управлять чужим поведением. Ему проще «обслуживать» чужие проблемы и спасать других, чем заботиться о себе и брать ответственность за свою жизнь. «Горькая луна» Романа Полански при всем мелодраматизме и даже гротескности является одним из самых правдоподобных фильмов, показывающих начало и развитие созависимых садомазохистских отношений. Если сравнить «Горькую луну» с «50 оттенками серого», мы поймем, что именно картина Полански достовернее показывает жизнь людей в таких отношениях. Если говорить о литературе, отличным референсом служит «Безгрешность» Джонатана Франзена.
«И в тот момент все у нас становилось в порядке. Мы опять были одним целым».
История Тома и Анабел — пособие по болезненным отношениям. История идеальной первой любви. Когда сразу и на всю жизнь, когда в 20 уже воображается, как вместе, ладонь в ладони они встретят старость и, может быть, даже смерть. Анабел не сумасшедшая в прямом смысле слова, но у нее, очевидно, есть все признаки пограничного расстройства, и Тому остается только погрузиться в ее состояние, если он хочет разделить с ней жизнь.
«Брак — вызов, требующий смелости, чтобы заменить родительскую пару своей и, возможно, улучшить», — пишет Отто Кернберг, то есть мы бессознательно пытаемся воспроизвести в улучшенном или радикально измененном виде отношения собственных родителей. Разумеется, речь идет о бессознательном процессе. Уже на этапе выбора партнера мы неосознанно закладываем почву для грядущих конфликтов, повторяющих основные конфликты родителей. При этом чем больше бессознательности при выборе, тем больше сложностей будет в семье и тем чаще в ней будут повторяться одни и те же паттерны.
«Чем больше размеры бессознательного, тем меньше при вступлении в брак идет речь о свободном выборе, что субъективно проявляется в ощущении влюбленности как велений судьбы».
Карл Юнг
Эрих Берн определяет созависимые отношения как дисфункциональные, в которых один человек способствует развитию у другого зависимости, плохого психического здоровья, безответственности, инфантильного поведения.
Признак созависимого сценария: отношения строятся вокруг симптома — зависимости, депрессии, травмы, алкоголя — и превращаются в вечное «спасание».
Часто люди с пограничным расстройством личности создают вокруг себя целую свиту «спасателей». Такие спасатели отодвигают на второй план собственные потребности, ставя на первое место чувства и проблемы человека с ПРЛ. На этом фоне отношения могут процветать. Партнер с ПРЛ становится для созависимого камертоном, определяющим его чувства и поведение.
Если партнер с ПРЛ (или любым другим заболеванием) чувствует себя несчастным, созависимый человек может чувствовать себя ответственным за то, чтобы сделать его счастливым. А если партнер подвержен саморазрушительному поведению (чаще всего при ПРЛ), «помощник» чувствует себя ответственным за то, чтобы его остановить.
Многие полагают, что созависимый человек — это жертва, которая подчиняет свою жизнь интересам другого. Однако оказывается, созависимый член семьи сам поглощен желанием управлять чужим поведением. Ему проще «обслуживать» чужие проблемы и спасать других, чем заботиться о себе и брать ответственность за свою жизнь.
В кино отличный пример — «Горькая луна» Романа Полански. При всем мелодраматизме и даже гротескности это один из самых правдоподобных фильмов, показывающих начало и развитие созависимых садомазохистских отношений. Если сравнить «Горькую луну» с «50 оттенками серого», то мы поймем, что именно картина Полански достовернее показывает жизнь людей в таких отношениях.
В литературе ярчайший пример созависимости описан в романе «Безгрешность» Джонатана Франзена.
«И в тот момент все у нас становилось в порядке. Мы опять были одним целым».
История Тома и Анабел — это пособие по болезненным отношениям. История идеальной первой любви. Когда сразу и на всю жизнь, когда в 20 уже воображается, как вместе, ладонь в ладони они встретят старость и, может быть, даже смерть.
Анабел не сумасшедшая в прямом смысле слова, но у нее, очевидно, есть все признаки пограничного расстройства, и Тому остается только погрузиться в ее состояние, если он хочет разделить с ней жизнь.
***
«Брак — это вызов, требующий смелости, чтобы заменить родительскую пару своей и, возможно, улучшить», — пишет Отто Кернберг, то есть мы бессознательно пытаемся воспроизвести в улучшенном или радикально измененном виде отношения собственных родителей.
Разумеется, речь идет о бессознательном процессе. Уже на этапе выбора партнера мы неосознанно закладываем почву для грядущих конфликтов, повторяющих основные конфликты родителей. При этом чем больше бессознательности при выборе, тем больше сложностей будет в семье и тем чаще в ней будут повторяться одни и те же паттерны.
«Чем больше размеры бессознательного, тем меньше при вступлении в брак идет речь о свободном выборе, что субъективно проявляется в ощущении влюбленности как велений судьбы».
Карл Юнг
Чем больше мы знаем о самих себе, чем меньше сопротивляемся правде, тем лучше могут стать наши отношения. Брак для двоих — редкая по долговечности конструкция, поэтому неудивительно, что сейчас она, как и многие вещи, требует пересмотра. Но, возможно, самая важная задача брака остается неизменной: он организует доверие.
22.01.26, 18:52
Другие истории
Подборка Buro 24/7