Между готовностью публично говорить о чувствах и внутренним разрешением их проживать остается разрыв, в котором как раз и зарождается мужская депрессия. Это заболевание наиболее распространено среди представителей мужского пола в возрасте 20–39 лет. И, несмотря на более низкие, чем у женщин, показатели диагностирования, мужчины в четыре раза чаще совершают самоубийства (а в России — в 6,5). Одна из причин — нежелание обращаться за помощью, открыто говорить о собственном состоянии и принимать его. Только треть от общего числа мужчин (33,2%) в итоге получает консультацию или терапию. New Yorker винит во всем маленькие зарплаты, большие налоги, ипотечные выплаты и даже физиологию — например, распространенное сегодня снижение уровня тестостерона. Страдают мужчины и от одиночества (с ним они сталкиваются опять же чаще женщин). Бесплодные поиски близкого по духу человека выливаются в разочарование, с которым они не могут справиться самостоятельно (подробнее об эпидемии одиночества мы рассказывали по ссылке).

К тридцати годам многие мужчины владеют своими чувствами в самом буквальном смысле слова. То есть чувства можно иметь, но нельзя предъявлять. Психоанализ увидел бы в таком устройстве запрет на пассивную позицию, один из самых глубоких запретов традиционной маскулинности. Признать, что тебе плохо, — значит признать, что ты нуждаешься. Нуждаться — значит зависеть. Зависеть — перестать быть опорой, а опорой мужчина бывает «назначен» задолго до того, как его спросили, хочет ли он такого статуса. Вот почему произнести фразу «Мне тяжело» может быть труднее, чем прочитать речь перед полным залом или прыгнуть с парашютом.

У мужчин депрессия редко похожа на то, что мы привыкли себе представлять. Зачастую это совсем не слезы, апатия и разговоры о тоске. У них она гораздо чаще выливается в раздражительность, вспышки гнева по «ничтожным» поводам, внезапную ледяную отстраненность от самых близких людей. Депрессия также умеет выглядеть как 12-часовой рабочий день, во время и после которого так удобно ничего не чувствовать. Она может принимать личину пьянства, спорта до изнеможения, регулярных превышений скорости на машине на пустой трассе, скроллинга бесконечной ленты в телефоне.

В психологической литературе такое состояние называют маскированной депрессией, и маска, как правило, сидит безупречно. Мужчина не говорит «Я в отчаянии», а берет на себя дополнительную нагрузку. Окружающие видят трудоголика, экстремала, сложный характер, и самое печальное, что он воспринимает себя так же. Депрессия, которую никто не узнал в лицо, включая ее владельца, способна жить без имени годами. Отчасти поэтому мужчины намного реже обращаются за помощью и заметно чаще погибают от последствий состояния, которое так и осталось неназванным.

Там, где культура не может говорить прямо, она начинает шутить, и так было всегда. Придворный шут произносил то, за что любого другого казнили бы. Анекдот выживал там, где умирала публицистика. Мем про мужскую депрессию следует этой почтенной традиции. Мужчина, сидящий в горящей комнате, со словами «Все в порядке». Мужчина, который первый и единственный раз за год показал эмоции в финале просмотра фильма «Интерстеллар». Мужчина, который вместо терапии купил гриль.

Легко возмутиться и объявить, что интернет обесценивает страдание, но психоанализ смотрит на происходящее иначе и видит в нем нечто более любопытное. Зигмунд Фрейд еще в начале двадцатого века писал, что остроумие помогает говорить о том, о чем сказать напрямую сложно. В настоящее время мемы стали первым публичным языком, на котором мужчинам разрешено говорить о своей боли. Миллионы репостов свидетельствуют вовсе не о легкомыслии поколения, а о масштабе явления. Так смеются только над тем, что болит у всех.

Шутка становится опасной, когда заменяет искренний разговор. Здоровая самоирония помогает увидеть и описать свое состояние, а защитная — спрятать его за смехом. Мемы про «мужчину, который держится» создают иллюзию откровенности, но переживание при этом остается непрожитым.

Есть и второе следствие, менее очевидное: мем «растворяет» личное страдание в общем потоке. Когда твое состояние совпадает с картинкой, которую лайкнули два миллиона человек, оно начинает казаться нормой, фоном, общей мужской участью, чем-то вроде погоды, на которую бессмысленно жаловаться. Но депрессия вовсе не участь, а болезнь, у которой есть динамика, степени тяжести и, что существенно, этапы лечения.

Главное отличие мужской депрессии от женской заключается в направлении, которое принимает боль. Женская депрессия чаще обращена внутрь: подавленность, слезы, чувство вины, ощущение собственной несостоятельности, упадок сил. Мужская — вовне: раздражительность, вспышки гнева, придирки к близким, уход в работу, алкоголь, риск, скорость. Женщина в депрессии обычно говорит «Со мной что-то не так» и ищет утешения. Мужчина молча наращивает нагрузку и старается заглушить состояние действием. Поэтому женскую депрессию распознают чаще и раньше. Она похожа на то, что мы привыкли так называть. Мужская же маскируется под дурной характер, усталость или вредную привычку и оттого нередко остается без внимания и помощи.

Причина этого может лежать в воспитании. Женщине с детства оставляют больше права на грусть, а мужчине предписывают справляться. И тоска у каждого ищет тот выход, который ему «культурно разрешен».

Первый шаг всегда один и тот же: понаблюдать за своим состоянием. Попробуйте в течение двух недель честно отвечать себе на несколько вопросов:

— Радует ли меня то, что радовало раньше?

— Что происходит со сном, аппетитом, желанием видеть людей?

— Стало ли раздражения больше, а сил меньше?

— Появляются ли мысли о собственной ненужности?

Полезными могут быть и письменные практики. Например, найдите три минуты в день и пишите свободно и без цензуры на тему «Что я чувствую на самом деле?». Именно чувствую, поскольку на вопрос «Как дела?» мужчина обычно отвечает «Нормально» раньше, чем успевает его услышать. Первое время на бумаге будет пусто или будут появляться ироничные заметки. Психика верна себе и здесь, но потом, как правило, «прорывается» настоящее чувство и переживание. Важно дать себе время и не торопить.

Если наблюдение показывает, что тяжесть держится дольше двух недель; если работа, алкоголь или спорт окончательно превратились в способ ничего не чувствовать; если появляются мысли о бессмысленности существования, тогда самонаблюдение пора дополнить помощью специалиста. Обращение к психотерапевту требует ровно того качества, которое традиционная маскулинность ценит выше всего, то есть смелости. Устойчивость строится на способности замечать свои чувства, выдерживать их и просить о помощи там, где собственных ресурсов уже недостаточно. При этом присланный кем-то мем вполне может стать первым словом в таком разговоре.